— Ах, дорогуша, какая жалость, что кафе Холмса теперь закрыто! — ничуть не смущаясь непроницаемым выражением лица и нерушимым молчанием собеседницы, лепетала Беатрис. — Помнишь, как мы замечательно завтракали там — я, ты, Милли и Белл?

Теперь она, разумеется, суетилась в особняке на Первой улице. Однако время от времени Беатрис покидала спальню Роуан и отправлялась в дом на Амелия-стрит, дабы убедиться, что у его обитателей есть чем утолить голод. Хорошо еще, что Майкл всегда любил Беатрис. Правда, ее любили все. Одно обстоятельство делало ее непробиваемый оптимизм особенно удивительным. Всякому было ясно, что она собирается замуж за Эрона Лайтнера. А о страшной подоплеке происходящих событий Эрон знал лучше, чем кто-либо другой.

Эрон Лайтнер вошел в палату всего один раз, бросил на Роуан долгий, пристальный взгляд, резко повернулся и вышел. Лицо его потемнело от гнева. Он скользнул взглядом по Моне и поспешил в дальний конец коридора, где находился телефон. Эрон собирался позвонить доктору Ларкину. Именно тогда выяснилось, что доктор Ларкин исчез из отеля.

Интересно, о чем Беатрис и Эрон разговаривают между собой, задавалась вопросом Мона. Ведь они такие разные. Беатрис ничего не стоило бодрым тоном заявить какую-нибудь глупость вроде: «Знаете, я думаю, Роуан надо сделать укол, ввести какое-нибудь лекарство, которое придаст ей сил!» И при этом едва ли не хлопнуть в ладоши. А Эрон в это время молча слонялся по темному коридору и упорно отмалчивался в ответ на сыпавшиеся на него со всех сторон вопросы. Взгляд его то скользил по Моне, то устремлялся в пустоту. В конце концов все прочие просто забыли о его присутствии и перестали обращать на него внимание.

Ни в одном сообщении, поступившем из Хьюстона, не говорилось о том, что в комнате, где содержалась в плену Роуан, ощущался странный запах. Однако, как только прибыл первый контейнер, с одеждой и постельными принадлежностями, Мона, открыв его, немедленно ощутила знакомый аромат.

— Да, именно так пахнет это существо, — заметила она. Рэндалл недоуменно вскинул бровь.

— Может, этот тип и пахнет как-то по-особенному, — пробурчал он. — Но черт меня побери, если я знаю, какой нам от этого прок.

В ответ на эту тираду Мона смерила его холодным взглядом и бросила:

— Я тоже не знаю.

Два часа спустя Рэндалл вновь вошел в комнату и распорядился:

— Тебе следует поехать домой и побыть со Старухой Эвелин.

— Там сейчас семнадцать женщин и шестеро мужчин. Так что народу и без меня хватает, — воспротивилась Мона. — С чего ты взял, что я должна ехать домой? Мне там нечего делать. И там повсюду мамины вещи. Они будут постоянно попадаться мне на глаза, а я сейчас вовсе не хочу на них смотреть. Так что никуда я не поеду. Слушай, может, тебе стоит прилечь и поспать немного?

Сразу после этого разговора позвонил один из агентов, работающих в Хьюстоне, но лишь для того, чтобы сообщить: никаких следов загадочного темноволосого человека по-прежнему не обнаружено. Изучены обстоятельства всех смертей, зарегистрированных за последние несколько суток в Хьюстоне и его окрестностях. Однако ни в одном из случаев нет даже намека на сходство с тем, что произошло с женщинами семейства Мэйфейр. Нет в них и ничего таинственного. Таким образом, следует полностью исключить возможность причастности неуловимого злоумышленника к этим смертям.

Сеть, широкая, крепкая и надежная, была раскинута опытными и умелыми руками, однако добыче пока удавалось ускользнуть.

В пять часов утра поступило первое сообщение из аэропорта. Да, человек с длинными черными волосами, бородой и усами улетел трехчасовым рейсом из Нового Орлеана в Хьюстон. Салон первого класса, место в проходе. Да, мужчина высокого роста, с мягким негромким голосом. Приятные манеры и очень красивые глаза.

Вероятно, прибыв в Хьюстон, он взял такси. А может, воспользовался автобусом? Аэропорт в Хьюстоне огромный, и человеку там нетрудно затеряться. Однако десятки людей были направлены туда на поиски возможных свидетелей. Если он вышел из аэропорта, значит, кто-то непременно его видел.

А сколько самолетов прибыло из Хьюстона в Новый Орлеан? Вчера вечером? Сегодня? Все это еще предстояло узнать.

В конце концов Мона поняла, что пришло время покинуть офис. Ей надо проведать Роуан Мэйфейр. Пора нанести необходимый визит. Одна только мысль об этом заставила Мону вздрогнуть и на несколько минут повергла в ступор. Но она все же сумела взять себя в руки.

За окнами было совершенно темно.

Тут пришел факс, копия посадочного билета, предъявленного загадочным пассажиром, улетевшим в Хьюстон. Он назвался Сэмюэлем Ньютоном. За билет заплатил наличными. Сэмюэль Ньютон. Если человек с таким именем действительно существует, если данные о нем входят в какую-либо информационную базу, его найдут без особого труда.

Но вполне вероятно, что незнакомец просто придумал это имя, взял его, что называется, с потолка. Выяснилось также, что в самолете он пил молоко, причем в таких количествах, что уничтожил все запасы, имевшиеся в самолете. Больше ничего интересного во время перелета из Нового Орлеана в Хьюстон не произошло. Да и продолжался полет недолго. Однако молока этот тип успел налакаться вдоволь.

Мона вновь уставилась на экран компьютера.

«Мы понятия не имеем, где сейчас этот человек. Но все женщины нашей семьи находятся под надежной защитой, — набрала она. — Если кто-нибудь из них умрет, то лишь от старости».