— Юрий, орден ожидает от вас полного подчинения. Он имеет право рассчитывать на вашу абсолютную лояльность.

В первый раз в голосе Столова проскользнули едва заметные нотки раздражения. Смяв салфетку, он бросил ее на стол. Грязная смятая салфетка на столе… Салфетка, покрытая темными пятнами кофе… Юрий не сводил с нее глаз.

— Юрий, — прежним спокойным и доброжелательным голосом произнес Столов. — За последние двое суток погибли несколько женщин. Исчезнувший доктор, Сэмюэль Ларкин, скорее всего, тоже мертв. Смерть Роуан Мэйфейр неизбежно наступит через несколько недель. Старшины вправе рассчитывать, что в эту тревожную пору вы не доставите ордену лишних хлопот. Они никак не ожидали, что ваше поведение ляжет на их плечи дополнительным бременем. Впрочем, отступничество Эрона тоже стало для них неожиданностью.

— Отступничество?

— Ну, скажем так, опрометчивые и безрассудные поступки. Так или иначе, проблема состоит в том, что он не желает оставить семью Мэйфейр, которую ныне считает своей. Но Эрон — глубокий старик. И не способен бороться с Лэшером. С подобным грозным явлением ему никак не справиться!

В голосе Столова вновь прорвалась откровенная злоба.

Юрий откинулся на спинку стула и, по-прежнему глядя на салфетку, погрузился в размышления. Столов схватил салфетку, вытер рот и снова бросил на стол. Взгляд Юрия, казалось, был прикован к смятому кусочку ткани.

— Я хочу лично поговорить со старшинами, — произнес наконец Юрий. — Я хочу, чтобы они сами дали мне некоторые разъяснения. Хочу лично получить от них указания.

— Хорошо. Убедите Эрона уехать с вами. Отвезите его в Нью-Йорк. Я понимаю, вы устали. Если хотите, можете немного отдохнуть, только поставьте нас в известность о месте вашего пребывания. В Нью-Йорке вам предоставят возможность вступить в контакт со старшинами. У вас будет для этого достаточно времени. Все, что вы от них узнаете, вы сможете обсудить с Эроном. А потом вы должны вернуться в Лондон. Должны вернуться в Обитель.

Юрий резко поднялся. Свою салфетку он положил на стул.

— Вы хотите присутствовать при моем разговоре с Эроном? — спросил он.

— Я уже говорил вам, что мое присутствие необходимо, — откликнулся Столов. — Может, это и к лучшему, что вы приехали в Новый Орлеан. Потому что сам я не представляю, каким образом убедить Эрона уехать. Идемте. Думаю, настало время для моей с ним личной беседы.

— Вы хотите сказать, что еще не говорили с ним?

— Юрий, поверьте, у меня дел выше головы. А с Эроном сейчас весьма сложно связаться.

У входа в кафе их ожидала машина, вызывающе шикарный американский «линкольн». Внутри салон был обит серым бархатом. Стекла были такими темными, что казалось, будто весь мир вокруг внезапно погрузился в сумерки. Сквозь такие окна не слишком-то разглядишь город, подумал Юрий. За всю дорогу он не произнес ни слова. Мысли его были поглощены событиями, произошедшими много лет назад.

Тогда они с матерью отправились на поезде в Сербию. Поездка тянулась бесконечно долго. Перед тем как двинуться в путь, мать сделала ему необычный подарок. То был нож для колки льда, хотя тогда Юрий этого не знал. Длинный, острый, тонкий, как шило, с деревянной ручкой, покрытой облупившейся краской.

— Держи его у себя, — сказала мать. — Когда понадобится, пустишь в дело. Просто вонзишь его врагу вот сюда… между ребер.

Каким гневом полыхали в те минуты ее темные глаза. А он, мальчишка, смотрел на мать с недоумением и испугом.

— Но разве у нас есть враги? — пролепетал он в ответ.

Что стало с тем ножом, Юрий не помнил. Скорее всего, он так и забыл его в поезде.

Похоже, он не оправдал надежд своей матери. Подвел ее, да и себя самого тоже. Сейчас, сидя в этой шикарной машине, которая мчалась плавно и беззвучно, он вдруг осознал, что при нем нет никакого оружия. Ни ножа для колки льда, ни даже обыкновенного, столового. Обычно Юрий носил с собой швейцарский военный нож, но на этот раз оставил его дома, так как ему предстоял долгий перелет через океан, а в самолет запрещено проносить даже такое оружие.

— После того как вы лично пообщаетесь со старшинами, вы непременно почувствуете себя увереннее, — донесся до него ровный голос Столова. — Вы можете рассказать им обо всем, что сочтете нужным. А они официально предложат вам вернуться в Обитель и возобновить свое членство в ордене.

Юрий перевел взгляд на Столова. В глухом черном плаще, над которым виднелась узкая полоска белоснежного воротничка, тот походил на священника. Большие белые руки, лежавшие на коленях, беспрестанно то сжимались в кулаки, то разжимались вновь.

Юрий насмешливо улыбнулся.

— Да, вы совершенно правы. В Амстердам наверняка уже послано множество факсов. Вы тщательно обдумали, как завоевать мое доверие.

— Юрий, прошу вас, не надо, — на непроницаемом лице Столова мелькнуло выражение искреннего беспокойства. — Вы нам нужны.

— В этом я не сомневаюсь, — отрезал Юрий. — Скоро мы приедем к Эрону?

— Через несколько минут. Расстояния в этом городе невелики. Еще немного — и будем на месте.

Юрий снял с бархатной стены черный микрофон.