– Понял, – кивнул я, подхватывая Р90 и выбираясь из машины.

Хоть и безопасно здесь считается, но привычка – вторая натура. Не могу ходить невооруженным, даже бегал когда с утра – повесил поясную сумку через плечо, а в нее сунул маленький «таурус». Да и Настя точно такой же автомат в спортивной сумке таскает – из дома в машину, из машины в дом. Пусть не на себе, но все равно поблизости. А по мне так и на себе можно, больно он плоский и компактный, повесил стволом вниз – и забыл, считай, вообще не мешает. Идеальное оружие убийцы, наверное: и под куртку спрячешь запросто, и огневой мощи через край для такой маленькой вещи, и магазин аж на пятьдесят патронов. Пятьдесят в нем и еще сто в двух запасных, которые тоже с собой. На случай встречи с какой тварью должно хватить. Надеюсь.

У входа в штаб собирались все, кто приехал со мной вчера. И за ценными указаниями пришли, и, что куда важнее, за чеком. Два месяца службы, всякие сверхурочные и все такое. В штабе как раз шел утренний развод для тех, кто нес сейчас и здесь активную службу, поэтому прибывшие отправились к той же тетке, что собирала вчера удостоверения, и у нее каждый под роспись получил чек с проставленной в нем суммой. Получил такой и я, после чего в глубокой задумчивости уставился на вписанную в него сумму – больше трех тысяч «джи». Нет, «джи» в данном случае вовсе не «гранд», то есть «тысяча», как принято говорить в этой стране, «джи» – это условный галлон. Галлон солярки, если точнее. Это место началось с добычи нефти из битумных песков, и американский жидкий галлон стал первой разменной единицей. Потом была отпечатана денежная бумажка, где слово «галлон» заменили буквой «G» и на которой было написано, что в любой момент ты можешь получить в обмен на каждый такой «джи» упомянутый галлон топлива. А топливо быстро стало кровью новой экономики анклава, так что никаких вопросов ни у кого не возникло. А заодно, насколько я понимаю, позиции нового хозяина «Хаски Энерджи» укрепились до полной невозможности, поскольку он заодно превратился в местный федеральный резерв. Впрочем, памятуя, что он какой-то миллиардер из другой реальности… почему бы и нет? Если стал миллиардером, то хватка точно есть, умеет гнуть окружающую действительность под свои нужды.

А вообще нормально так, много. Теренс обещал зачесть всякие сверхурочные и прочие, так что зачел, похоже. Да нет, все отлично, жить очень даже можно. Не миллионщик, но «состоятельный парень», могу хотя бы жену куда-нибудь пригласить вечером. Что сегодня и сделаю, к слову. Вот возьму – и приглашу. На стейк с… чем? С вином бы хорошим вообще-то.

Подошел Джон, на ходу упрятывавший сложенный чек в бумажник.

– Как тебе дома показалось? – спросил он меня. – Ты же там еще не был, верно?

– Не был, но там отлично, – не покривил я душой. – Мне проще. Ты куда устроился?

– В «Империал Инн», это в Грэнд-Сентер, неподалеку. – Джо показал почему-то на окно. – Но я бы в перспективе куда-то ближе к озеру переехал. Но пока нормально, можно жить вполне. Хозяин, к слову, из местных, жил здесь до Эпидемии, теперь просто сдает комнаты под жилье. Да, там неплохой спорт-бар, людей много.

– А что показывают?

– Крутят старые записи и нарезки, – усмехнулся он. – Даже ставки принимают на то, чтобы указать, что показывают.

– Ну ты скажи, – усмехнулся я. – Уж на что ставить, люди точно догадаются. Кстати, а тут казино разрешены?

– Не знаю, а что?

– Да просто интересно после Грейт-Фоллза.

– Я бы не разрешал. По опыту знаю, что от них одни проблемы.

– Согласен. Развод закончился, к слову, – я показал на дверь.

Из «брифинг-рума» вышло с десяток человек в камуфляже и рабочей одежде, все деловито направились на выход. Следом за ними показался Митч, подмигнул мне, потом перездоровался со всеми остальными за руку.

– Так, ты задержись, хорошо? – сказал он мне, затем повернулся к остальным: – Все, кого ваш босс не задержит, – он показал на меня, – свободны на неделю. Жду здесь ровно через семь дней, со штатным оружием, в это же время. Разойдись.

– Джон, задержись, у меня к тебе есть дело, – сказал я бывшему полицейскому, который, впрочем, уходить и не собирался. – Остальные пока гуляйте.

Люди приятно оживились и ломанулись на выход, гомоня и прощаясь вперегонки. Ну да, лето наступает, погода отличная, неделя отдыха после двух месяцев постоянного напряжения – ну что еще человеку нужно? Разве что две недели. Я вот тоже ломануться хочу, у меня планов всяких приятных полно, мне даже озеро с его скрывающейся в глубинах рыбой покоя не дает, так что… ну ясно все, в общем.

– Ладно, пошли в комнату, – сказал Митч, посмотрев на часы. – Мне через час надо уехать, так что есть время поговорить. Машины и средства связи получили уже?

– Пока только чеки получили, – сказал я.

Митч кивнул, как бы отмечая этот факт, затем сказал:

– Тогда от меня зайдете обратно к Джинни… той самой, что выдает чеки, и скажете насчет автомобилей и радио. Она сама все знает на самом деле, уверен, что все будет готово. Мне надо, чтобы вы были на связи и могли быстро добраться сюда по тревоге. Или куда надо, потому что все, кто «активная служба», здесь еще и за помощь полиции, и вообще во всех дырках затычка. Ладно, пошли.

«Брифинг-комната» была просторной, рассчитанной не на нынешние численности личного состава, а на те времена, когда на базе служило и работало несколько тысяч человек. Ряды столов со стульями, вытянувшиеся как школьные парты, даже доска есть, пусть и не на стене, а на поворотной консоли. А на стене огромная карта территории анклава чужих и окрестностей, с массой пометок и воткнутых в нее флажков. В столах розетки – под лэптопы, наверное.

– Внушительно, – показал я на карту, усаживаясь за передний стол.