– Илич они нападут, через пять дней.

Я внимательно посмотрел на Гильта, он был абсолютно серьезен :" Вот и кровь отца проявилась, вовремя".

– Мы будем готовы.

Глава 10

Белорусская ССР, г. Марьина Горка, 1969 год.

Утро добрым не бывает, истинная правда. Выспался я отлично, в комнате на четверых был один. Город мне понравился, чистый, аккуратный с обилием людей в военной форме. Размялся и привел себя в порядок, перекусил в офицерском буфете работающим круглосуточно. Успел проехать по городку, запоминая расположение различных хозяйствований и военных объектов и в 7-00 постучал в кабинет капитана Валеева, как было написано на табличке прикрепленной к двери. Кроме капитана в кабинете находились три старших лейтенанта, Валеев их представил как командиров отделений. Командир первого отделения старший лейтенант Касимов Николай Махсунович, являлся также и заместителем командира отдельной группы.

– Лобанов, пойдешь на пробы, нужно посмотреть, что ты можешь или вернее сможешь. Время неделя. Николай это твой боец и ты им занимаешься вплотную. Недельку отделением покомандует Брагин. В следующий понедельник подашь мне рапорт, со всеми сопроводительными документами. Время пошло.

– Есть. Разрешите идти?

– Иди и не строй из себя бойца кремлевского полка.

Вышли из помещения:

– Так, Лобанов, нам на аэродром. Медкомиссию когда проходил и где?

– Полторы недели назад в Главном военном клиническом госпитале имени Н.Н. Бурденко.

– И как?

– Без ограничений.

– В данный момент проблемы со здоровьем есть?

– Нет.

– Ну и ладушки. Вот это и есть твой зверь, дашь мне за руль?
– он с явным восхищением посмотрел на цундапп.

– Без проблем.

Он завел мотоцикл и тронулся с места очень умело. Практически не подлаживаясь, будто ездил на нем не один год. Я подумал:"Свой человек." Приехали в санчасть, где меня быстро, но тщательно осмотрели и сняли кардиограмму.

На аэродроме подъехали к ангару, службы ВДП, к укладочной.

– Старшина сверхсрочной службы Дубровка Захар Капитонович, ветеран части, служит в ней со дня основания ,- представил старшего инструктора Касимов.

– А это наш новый боец, зачислен в штат группы, лейтенант Лобанов Алексей.

Дубровка,невысокий будто исхлестанный ветрами мужчина лет сорока, как то неопределенно посмотрел на меня и сказал:

– Ну и что?

– Полный дневной прогон, - туманно ответил Касимов.

– Сколько прыжков, где, из чего, с какой высоты, тип парашюта?
– обратился ко мне Дубровка.

– Шесть, на курсах "Выстрел", АН-2, тысяча метров, Дуб.

– Для кого Дуб, а для кого Д-1-5У, ворчливо сказал старшина.

– Так точно, браво вытянулся я.

– Шустер, - и лицо старшины осветилось простецкой и доброй мужицкой улыбкой.

– Пошли укладывать...Дуб. А ты Махсунович, с нами? Я сейчас пойду пристрелкой.

– Да ну на...грязной тачкой ручки пачкать, это ваше дело прыгать, наше стрелять.

В укладочной Капитоныч снял сумку с полки и вытряхнул из ранца парашют. Когда я его уложил, под его внимательным взглядом (кое где заставлял переделывать), подобрал мне оранжевый комбинезон, высокие на шнуровке ботинки с толстой подошвой, мягкий десантный шлем и закрепил нож стропорез в кожаных ножнах.

У Ан-2ТД уже находилась группа в девять бойцов с выпускающим.

– Валентин, я пойду пристрелкой, он мясом.

Валентин внимательно осмотрел мою экипировку и просто кивнул. Взлетели прыгнули, нормально. Опять уложил, взлетел, прыгнул и так шесть раз до обеда, шесть после и четыре после ужина. Касимов, с моего разрешения, укатил перед обедом. При этом так виновато смотрел на меня, что Капитоныч фыркнул.

У него Ява-350, так я подозреваю он с ней спит, а не с женой.

После ужина подкатил Касимов и уже внимательно смотрел за мной и моими прыжками, а затем отвез меня в санчасть на обследование. Там меня проверяли часа три, начиная кардиограммы и закончив ею, взяли кучу анализов. Было видно, что это их привычная работа и дело они знают. В конце ответил на вопросник пунктов на двести и Касимову сказали, что отчет будет завтра доставлен в канцелярию, с утра. А мне надавали горсть таблеток с указаниями по их применению, заставив сразу принять, примерно пятую часть.

Касимов довез меня до общежития, напоследок погладил мотоцикл и попрощался, сказав:

– Завтра в 7.00 в канцелярии.

Заснул я сразу, только голова прикоснулась к подушке и утром поднимался тяжело. Вышел на улицу, пробежался пяток км, размялся,привел себя в порядок, поел и принял положенную дозу таблеток. В 7-00 был на месте. Валеев рассматривал документы, принесенные посыльным с санчасти и переговаривался с Касимовым, предложил присаживаться и спросил:

– Ну как попрыгал?

– От души.

– И для души, наработал на проценты к жалованию за прыжки. Сейчас к врачам, они тебя еще до обследуют и сюда, Семеныч, старшина, подберет тебе пару камуфляжа второго срока. Сегодня стреляешь. Это главное для нас, прыгать это десантникам.

– Разрешите идти.

– Иди, только строевым не шпарь.

Отношение ко мне отцов- командиров немного изменилось, к лучшему. В тире стрелял в из ПБ (6П9 - пистолет бесшумный, Макаров в принципе), причем инструктор, капитан, по изгалялся надо мной вволю 10, 15, 20, 30, 50 метров, на скорость, сдвоенным, лежа, с колена, разворачиваясь и все время, что то отмечал в журнале. В конце заставил меня разобрать пистолет и бросил детали прямо на землю, а меня заставил отжаться от пола пятьдесят раз в хорошем темпе. Затем включил секундомер и погнал собирать пистолет и отстрелять три обоймы на 10, 20 и 30 метров. Потом с левой руки, с двух рук и лицо его приобретало все более недоуменное выражение.