– Восемь лет ремонтировал всякие.

– Возьмешься, - бескомпромиссно спросил Кириллов.

– Да, только в выходные, они у меня будут?

– Один точно.

– Ну тогда и посмотрим, но мне будет нужен доступ к ЗИПу, инструментам и всем станкам. И закалочным печам тоже, ко всему.

– Начальник придет точно. Все будет.

Когда утром, Касимов повел меня в специальную роту минирования, он сказал:

– Лобанов, будь осторожней с этими мудрилами, они ради лучшего усвоения материала могут и пальцы оторвать. Фанатики. Кириллов, год без напарника. Знаешь с какой вышины бригаду напрягают, по этому поводу? И не знай, проще будет. Я капитана, таким довольным видел, как сегодня, когда ему сказали, что по мобилизационному плану отдельная группа разворачивается в отдельный батальон. Ты уж осторожней.

Да фанатики в роте были еще те, ко мне прикрепили старшего лейтенанта лет 24. Капитан, командир роты, доверительно сказал Касимову:

– Восходящая звезда минного дела. Поэт. Композитор.

– Вот о таком случае я тебе и говорил, - прошептал мне старший лейтенант.

– Ну что же, пережили разруху, переживем и...учебу.
– вовремя остановился я.

Со минером быстренько смотались в парк, взяли ГАЗ-69 двухдверный и подъехали к минному складу, загрузились минами различных типов в основном МОН-50, электродетонаторами, взрывателями и отбыли на охраняемый полигон роты расположенный в выработанном глиняном карьере, на небольшой возвышенности.

Уже через два часа я ничего не слышал и это было только начало. К сумеркам я оглох на все дырки которые у меня есть и понял: что я знаю, что ничего не знаю. А старший лейтенант, аж светился, как великий старец, пророк Мафусаил, обративший очередного грешника в истинную веру.

Расставаясь в парке, он сказал мне:

– Ты не цепенеешь он взрывов, как кролик перед удавом. Это хорошо, но и плохо. Взрывы нужно уважать. Можешь всегда обратиться ко мне, по минному делу.

Расстались с взаимным уважением.

Утром Валеев меня встретил вопросом:

– Слышишь?

– С трудом,- ответил я.

– Ну это нормально. После Фельдмана обычно сутки не слышат.

– Пойдем к Сенсею, старшему инструктору по рукопашному бою.

Додзё, а точнее спортивный зал, был небольшим, но насыщенным оборудованием. Но как рассказал Валеев, занятия в основном проходят на природе, здесь только пробы, испытания или тренировки лучших бойцов.

– Давно я тебя не видел, капитан.
– сказал невысокий худощавый мужчина неопределенного возраста: от 49 до 60 лет, в застиранном, но отглаженном камуфляже и в китайских полукедах.

– Здравие желаю Сенсей, никак не могу разобраться с делами.

– А они всегда будут и будет их много, а годы уходят.

Капитан стоял, как провинившийся школьник из картины "Опять двойка". художника Решетникова.

– Кого привел?

– Новый напарник Кириллова, лейтенант Алексей Лобанов.

– И кто его выбрал, ему в напарники?

– Он сам.

– Вот даже как, ну пойдем напарник, переоденемся.
– пошел с татами инструктор и проходя мимо меня пытался ударить локтем в печень. Ага, меня Семеныч, так ловил с семи лет. Отбил в ход и хотел захватить локтевым сгибом за горло, однако получил пяткой по ступне и Сенсей, с видимой легкостью, разорвал дистанцию.

– Нет, ну пойдем переоденемся, я просто пошутил. Какой ты недоверчивый.

Ну да, с таким волчьим взглядом, только и шутить.

И здесь я увидел, сдерживаемую улыбку на лице командира, похоже я становлюсь нашим.

Переоделись, вышли на татами и здесь мужичок (почти ровесник моего выдающегося землячка Ощепкова В.С.) мне так ввалил, буквально размазав меня по залу. Ухо напоминало сливу, нос потек, губы вареники, суставы на руках и ногах, потянуты, кадык...нет не раздавлен. Вообщем повоевали. Сенсей был неимоверно быстр, на грани человеческой быстроты, а техника. скупая и невидная - была идеальна. Про опыт я просто промолчу.
– Зайдешь в санчасть. Женя передай Кириллову мои наилучшие пожелания. А с тобой еще увидимся и неожиданно обозначил длинный прямой удар.Я конечно ему не чета, но подляны ощущаю, а то, что этот мужичок...коварен до предела и не успокоится, понял сразу. Поэтому в противоход, швырнул в него сапог и пробил в коленную чашечку. Он ушел, но я его все же достал в голень. Скривился.

– Так... придется вам задержаться.

"Ну вот и песец", подумал я.

Однако обошлось, он заставил меня метать в щит весь холодняк, что был у него в большом количестве, причем с обеих рук. Саперную лопатку и муляж АКМа с пристегнутым штык-ножем, оставил напоследок. Попробовал меня в ножевом бою и скривился:

– Бандитский стиль. Ладно отправляйся в санчасть, а то мне весь пол заляпаешь кровью. И все таки кто тебя учил?

– Депортированный из Японии на Сахалин, кореец, с семи лет.

– А ты не знаешь, не с Кито ли его депортировали?

– Не знаю.

– Кореец, как же, - хмыкнул инструктор. Ладно, валите.

Два раза просить меня не следовало и я рванул к двери, забыв про сапоги. И только хохот двух командирских глоток, напомнил мне о допущенном ляпсусе. На улице спросил:

– Товарищ капитан, кто это?

– Инструктор... старший.

– И в каком он звании?

– Полковник.

Дальше расспрашивать не имело смысла.

Утром посмотрел в зеркало и возрадовался - все таки санбратья были на уровне. Почти человеческое лицо.