Я покинул свой пост и вышел из кладовки в коридор. По дороге придал себе соответствующий вид.

Если желаешь прикинуться полным придурком — держи рот полуоткрытым. Это впечатляет…

Я открыл дверь и на слабеющих ногах подошёл к столу. Вытащил из карманов нож и манок, даже затычки почему-то — и положил трофеи на пыльную столешницу.

— Это всё? — сказал лысый и посмотрел на меня в упор.

— В-всё, — проблеял маленький смельчак.

— Уверен? — глаза у него были страшные.

— Уверен, — кивнул я.

— Рот закрой, — сказал советник. — У Поля было оружие. Где оно?

— Не знаю, — сказал я. — Мы не искали. Сначала мы хотели его побыстрее к доктору притащить. Было не до поисков. А потом… Собирались прочесать местность, конечно, врать не стану. Охотник безоружным не ходит. Но так и не собрались, не успели. А потом меня чуть не убили, и вообще…

— Ну-ну, — сказал советник.

— Господин старший мастер, — с великим почтением сказала наша бесцеремонная Рыба. — Пацаны же. Не утерпели бы, стали пробовать. Я-то их знаю. Я бы выстрелы услышала…

Вот это правильно. Хорошо, что не знала она про скорчер… Выстрелы…

Кажется, он поверил!

— Ты… как тебя? Яррик?

— Чак Яррик, господин советник, — я вытянулся по-военному, только что не козырнул.

— Так вот, Чак Яррик. У Поля было экспериментальное оружие, которое не должно попасть в чужие руки. Оно может натворить много беды…

— Да оно, поди, ржавеет где-нибудь в траве, — сказал я. — Там, где соль близко, железо быстро ржавеет, а соль у нас везде, господин советник…

Лысый хмыкнул.

— Постой… а это зачем? — и ткнул пальцем в затычки.

— А это я применял по островному десантнику натахоргу, — сказал я. — И, чтобы самому не попасть…

— Что применял? — вытаращился лысый демон.

— Натахоргу, — сказал я. — Вот эту…

— Так её Поль называл, господин старший мастер, — поддакнула Рыба.

И начал демон демонически хохотать. Потом внезапно прекратил.

— Ну ты молодец! Догадался! А сам-то чего хочешь?

Я сразу сказал:

— Хочу, чтобы нашего друга Динуата Лобату отпустили на свободу. Сейчас он на гауптвахте военного городка…

— И за что же арестовали вашего Динуата?

— За участие в монархическом заговоре, — сказал я. — Только он ничего плохого не сделал. Он даже…

И снова захохотал лысый демон.

— Ой, парень, насмешил, — сказал он наконец. — Всё-таки у вас глушь беспросветная, целина непочатая… Да нет никакого монархического подполья. Есть наследник престола — бедняга-полуидиот. Есть кучка выживших из ума имперских генералов. Их не трогают по причине прошлых заслуг. А кое-кто их использует…

— Архи, например, — не утерпел я.

Советник помрачнел.

— Ты либо слишком умный, Чак Яррик, — сказал он, — либо слишком много знаешь. А во многом знании многая печаль, как говорят в моих краях… Вообще советую вам, милые дети, обо всём забыть. И о Поле, и о его ментограммах. А если начнёте болтать, то быстро очутитесь в психиатрической лечебнице — только не такой комфортной, как «Горное озеро». И до конца жизни станете работать на «Волшебное путешествие»…

— Я всё понял, — сказал я. — О таком никому не расскажешь.

— Я знаю закон, господин старший мастер, — сказала Рыба.

— Тем более, что ничего волшебного в этих штучках нет, — сказал советник. — До войны у нас были совершенно фантастические разработки… просто невероятные… Но в серию так и не пошли, потому что началась война. Ничего, дайте срок, поднимемся…

— А ментограммы? — спросил я.

— Поль жил тем, что сочинял истории для телесериалов, — сказал лысый. — Совершенно чудовищное воображение. Мы его наняли, чтобы он разработал проект нашего неминуемого будущего. Чтобы было к чему стремиться вам, молодёжи. И вот… Такой талант погиб!

Врёшь, подумал я. Несёшь полный джакч. Ведь всегда видно, когда человек врёт. Даже такая хитрая тварь, как ты. Надо было сразу включить натахоргу, а потом я перерезал бы тебе глотку. И нисколько не дрогнул бы…

А вслух сказал:

— Господин советник, а прах Поля вы отвезёте на вашу родину?

Демон задумался.

— Пожалуй, нет, — сказал он. — В наших краях нет кидонских суеверий насчёт останков и родной земли. Я сам его похороню где-нибудь поблизости. А вы иногда приносите цветы на его могилу — такой обычай у нас есть.