В клубе они отлично проводили время, но в их жизни он играл незначительную роль. Фрэнки тренировал команду местной школы и относился к своим обязанностям очень серьезно. Ему очень хотелось открыть суперзвезду, и своих игроков он опекал, как заботливая наседка цыплят. Прежде всего он стремился научить команду сражаться до самой последней секунды. «Итак, — говорил он, — идет последний, четвертый тайм, и вы проигрываете двадцать очков. Вы выкладываетесь из последних сил и сокращаете разрыв до десяти очков. Теперь они совсем рядом, вы можете выиграть. Это уже вопрос нервов и уверенности в себе.

Вы должны убедить себя, что можете выиграть.

Разрыв начинает сокращаться. Восемь очков, потом пять, счет сравнялся. И вот тут они уже ваши!

Победа точно останется за вами!»

Но в жизни так никогда не получалось. Детям не хватало ни физических сил, ни душевной стойкости. Они же были обычными детьми. Но Фрэнки точно знал, что в любом случае дети никогда не забудут его урока и в будущем он им обязательно пригодится.

Стейс занимался магазином и принимал решения, какие им брать заказы. Предпочтение он отдавал тем, что сулили больше денег при минимальном риске. Стейс верил в теорию вероятности и в отличие от брата частенько бывал мрачным и задумчивым. Впрочем, он и Фрэнки редко расходились во мнениях. Вкусы у них были общие, да и силой они практически не уступали друг другу.

Иногда они боксировали на ринге или играли в баскетбол один на один.

Им стукнуло по сорок три года, и в жизни их все устраивало, хотя они частенько говорили о том, что надо бы жениться второй раз и завести детей. У Фрэнки была любовница в Сан-Франциско, у Стейса — подружка в Лас-Вегасе, артистка варьете. Обе женщины не стремились к замужеству, так что братьям оставалось надеяться, что в конце концов они встретят подходящих кандидаток.

Врожденное добродушие позволяло легко заводить друзей, поэтому братья редко сидели дома.

Однако весь год, прошедший после убийства дона, их не покидало дурное предчувствие. Но, с другой стороны, они понимали, что без риска такого человека, как дон, не убьешь.

В ноябре Стейс позвонил Хескоу: подошло время получать вторые пятьсот тысяч из оговоренного гонорара. Разговор получился короткий и оставил двусмысленное впечатление.

— Привет, — поздоровался Стейс. — Мы собираемся заглянуть к тебе через месяц. Все готово?

Хескоу вроде бы обрадовался, услышав его голос.

— Естественно. Все в полном порядке. Ты не можешь уточнить время? Чтобы вы не ткнулись носом в запертую дверь, если я вдруг отъеду из города.

Стейс рассмеялся.

— Мы тебя найдем, — небрежно бросил он. — Договорились? Через месяц, — и положил трубку.

В подобных сделках получение денег всегда таило в себе элемент опасности. Иногда людям ужасно не хочется платить за уже сделанную работу. Такое случается повсеместно и в любом бизнесе. Некоторые вдруг раздуваются от собственной важности. Другие мнят себя профессионалами. В принципе с Хескоу беспокоиться было не о чем, они не первый раз имели с ним дело, и он никогда не подводил. Но убийство дона отличалось от остальных, как, впрочем, и гонорар. Поэтому им не хотелось, чтобы Хескоу знал об их планах.

За последний год братья пристрастились к теннису, но этот вид спорта им определенно не давался. Одаренные и силой, и быстротой реакции, и координацией движений, они не желали смириться с поражением, хотя им и объясняли, что теннисом надо заниматься с детства, что игра состоит из некоего базового набора движений, который надо выучивать, как язык. Поэтому они записались на трехнедельный курс на теннисном ранчо в Скоттсдейле, в Аризоне. Оттуда они и собирались поехать в Нью-Йорк на встречу с Хескоу. Они полагали, что несколько вечеров смогут провести в Вегасе: самолет из Скоттсдейла долетал туда меньше чем за час.

Теннисное ранчо потрясало роскошью. Фрэнки и Стейсу отвели коттедж с двумя спальнями, системой кондиционирования, столовой, выдержанной в индейском стиле, гостиной с балконом и маленькой кухней. Из окон открывался превосходный вид на горы. В гостиной они нашли встроенный бар и огромный телевизор, на кухне — большой холодильник.

Но на бочку меда нашлась-таки ложка дегтя. Один из инструкторов почему-то невзлюбил Фрэнки. Тот явно выделялся среди новичков и очень гордился своей подачей, сильной и нестандартной, после которой мяч летел по непредсказуемой траектории. Вот эта подача особенно раздражала Лесли — так звали инструктора.

Как— то утром Фрэнки послал мяч в сектор, который не успел прикрыть его соперник, и гордо спросил у Лесли: «Это эйс „Эйс — в теннисе подача навылет.“, не так ли?»

— Нет, — холодно ответил Лесли. — Это заступ. Ты наступил на заднюю линию. Попробуй еще раз и подавай, как полагается. С твоей подачей мяч будет чаще улетать в аут, чем попадать в площадку.

Фрэнки подал еще раз, в своей манере, точно и сильно.

— Эйс, правда?

— Заступ, — ответил Лесли. — И подача отвратительная. Просто введи мяч в игру. Для новичка ты играешь очень даже прилично. Разыграй мяч.