Прерывистые возгласы ее звучали скорее восторженно, чем жалобно, а когда она уснула, на губах ее блуждала улыбка, показавшаяся Тарану счастливой.

С раннего утра и до полудня они пробуждались трижды, немедленно хватаясь друг за друга, как утопающие за соломинки. Тарану еще никогда не доводилось иметь дело с такой девушкой. Хотя разве бывают они одинаковыми в постели? Тот, кто придумал, что все голые женщины похожи друг на друга, явно страдал недостатком практического опыта. Главное, что отличает женщин, заключается даже не во внешних данных и не в анатомических тонкостях. Во время близости они ведут себя по-разному, совершенно по-разному.

Одни покорно отдаются, вторые торопятся получить свое, третьи уподобляются механическим роботам, четвертые размякают, как тесто. Эти бесстыдны, те ненасытны, другие задорны – перечислять можно до скончания века, но лучше перепробовать их столько, сколько сил и здоровья хватит.

Алена не принадлежала ни к одной из этих категорий. Отдаваясь, она крепко-накрепко зажмуривалась и позволяла делать с собой все, что заблагорассудится, лишь изредка позволяя себе обнять Тарана или обхватить ногами его поясницу. Но под утро она разошлась так, что, когда все было позади, еще долго лежала без движения и почти не дыша, а потом пролепетала заплетающимся языком:

– Ты здесь?

– Вот моя рука, – отозвался Таран, проведя ладонью по ее обмякшему телу.

– А я тоже здесь? – спросила Алена.

– Где же еще?

– Не знаю… На седьмом небе… Или на том свете.

– На этом, – заверил ее Таран. – И небо у нас только одно.

– Это хорошо. Мне не хочется с тобой расставаться.

– Мы и не расстаемся.

– Ты не понял, – слабо качнула головой Алена, разметав волосы по подушке. – Я решила, что умерла. Было слишком хорошо, чтобы вынести.

– Нормально, – сказал Таран, скрывая неловкость.

Девушка его не услышала.

– Теперь я понимаю, откуда взялось выражение «кончать», – прошептала она. – От слова «конец», смерть.

– У слова «конец» много разных значений, – возразил Таран и смутился, сообразив, что брякнул нечто крайне двусмысленное.

И снова Алена не обратила на его реплику никакого внимания.

– Знаешь, мне тебя цыганка одна нагадала.

– Какая цыганка? – изумился он.

– Старая. Сказала, что я встречу мужчину сильного внешне, но с покалеченной душой.

– Душа у меня в полном порядке, – соврал Таран, любуясь раскинувшимся рядом телом.

– Этот мужчина, – продолжала Алена, – должен был меня спасти, и ты спас. Я счастлива с тобой, правда. Жаль, что…

– Что…

– Это мне не цыганка нагадала, это я сама чувствую. Мы ненадолго вместе. – Алена приложила ладонь к губам Тарана, собравшегося что-то возразить. – Молчи. Не надо меня утешать или обманывать.

– Никто и не собирался, – глухо проворчал Таран сквозь нежные девичьи пальчики.

Алена уронила руку.

– Я скоро умру, – произнесла она одними губами.

– В таком случае сексом мы с тобой больше заниматься не будем.

– Будем! Но дело не в этом.

– А в чем?

– Я чувствую, что не от счастья умру, – тихо сказала Алена. – По-настоящему. Для этого меня судьба и свела с тобой.

– Вздор!

– Нет, правда. Еще сегодня утром я хотела умереть. Бог меня услышал, но решил, что пусть моя смерть будет легкой.

– Смерть не бывает легкой, запомни, – зло произнес Таран, падая на спину. – Это страшно и больно. Так что постарайся все-таки не умирать.

– Я постараюсь, – пообещала Алена.

Он потянулся к ней, но она выскользнула из его объятий.

– Что с тобой? – спросил он. – Ты куда.

– Мне надо, – стыдливо сказала она, отыскивая ногами туфли, сброшенные возле тахты. – Извини.

Вернулась она озябшая и холодная, как ледышка. Восхитительный контраст по сравнению с жаром того уголька, который все еще тлел внутри нее. Таран нашел способ проникнуть туда, чтобы получить свою долю этого восхитительного тепла.

Кажется, он уснул прямо на Алене. Или она под ним?

Когда Таран пробудился окончательно, протянул руку и пошарил ею возле себя, теплого, податливого тела под боком не оказалось. Не было Алены и в кухне. Зато на столе Таран обнаружил нехитрый завтрак, накрытый полотенцем, и записку:

– Моя А, – пробормотал Таран, проверяя, как это звучит. – Гм… Милый… На всю неделю… Оно мне надо?