– Сколько?

– За счет заведения, – процедил Муслим.

– Приятно иметь дело с таким понятливым молодым человеком, – улыбнулся Таран, подмигнул и вышел.

Огней вокруг было совсем мало, поэтому ночное небо казалось необычайно глубоким и таинственным. Звезды загадочно мерцали, посылая земле какие-то важные космические сигналы. Тарану захотелось то ли помолиться, то ли задуматься о чем-нибудь возвышенном, но не связанным с религией, мистикой или уфологией. Его в принципе не устраивала идея поклонения неким высшим силам только потому, что они могущественны. Не любовь или стремление к совершенству двигает теми, кто бьет поклоны богу. Их заставляет преклоняться сила. Совершивший грех обязан признать, что он чмо болотное, дабы заслужить прощение. А раз так, то молиться Таран не станет. У него других забот хватает.

Закурив сигарету, он зашагал к машине.

Непроглядная ночь сменилась серыми сумерками, когда «Ланос» свернул с шоссе на грунтовку и закачался тяжелой каравеллой на волнах.

– Ты наконец расскажешь мне, чем закончился ваш мужской разговор в «Фортуне»? – спросила Алена.

Таран, отмалчивавшийся всю дорогу, неохотно произнес:

– Разговор закончился полным взаимопониманием. Ни тебя, ни твоих родителей никто пальцем не тронет. Забудь про азербайджанцев. Ты им ничего не должна.

– Правда?

– Правда. Хотя если бы я захотел, то мне ничего не стоило бы тебя обмануть.

– Нет! Ты не такой. – С этими словами Алена быстро приблизила губы к щеке Тарана и наградила его едва ощутимым поцелуем. – Спасибо. Ты настоящий человек.

– Просто человек.

– Не просто. Очень хороший.

Захотелось поскорее сменить тему. Когда тебя хвалят, это приятно, но во всем должна быть мера.

– Подъезжаем? – сухо поинтересовался Таран, поглядывая в зеркало заднего обзора, чтобы лишний раз убедиться в отсутствии «хвоста».

– Люда говорила, что отсюда километра три, – ответила Алена, показывая на указатель, выхваченный из темноты фарами. На нем было написано:

– Так мы в инкубатор или в партизанский отряд? – пошутил Таран.

– Ни птицефабрик, ни народных мстителей тут давно нет, – ответила Алена, вглядываясь в ночь. – Осторожнее. Люда сказала, что дальше будет дамба. Тут карьеры затопленные, вот и пришлось соорудить насыпь, чтобы весной поля не заливало. Поверху дорогу проложили, узкую. Ты не гони, ладно?

– Боишься смерти?

– Утонуть боюсь. Холодно, темно и ни звука, бр-р… – Алена поежилась. – Лучше уж сгореть. Очень больно, зато быстро.

Таран с любопытством взглянул на девушку. Она нравилась ему все сильнее. Он был почти счастлив, что официантка Люда нашла себе замену.

Поселок, в который они прибыли, походил на небольшую деревушку, состоящую из четырех десятков дворов, обнесенных разнообразными заборами. Но собак, готовых облаять проезжающий автомобиль, нашлось две-три, что свидетельствовало о дачном, а не деревенском укладе жизни здешних обитателей. Дома тоже отличались от деревенских – чересчур маленькие и щеголеватые, под островерхими черепичными крышами, с зарешеченными оконцами и даже с балкончиками и террасками. Отыскав нужный дом, Таран выбрался из машины и, пока Алена возилась с ключами, с наслаждением дышал свежим весенним воздухом. Калитка отворилась без скрипа, ничем не выражая протест против прибытия нежданных гостей. Пройдя по узкой бетонной дорожке, Таран и Алена поднялись на крылечко.

– Мне почему-то страшно, – призналась девушка, ежась в своем легком плащике.

– Не замок с привидениями, – успокоил ее Таран, завладевая ключами.

– Здесь, наверное, холодно и сыро, – пробормотала Алена, опасливо наблюдая за его возней с дверью.

По сценарию следовало бы пообещать ее согреть, но это бы было слишком пошло.

– Не волнуйся, – сказал Таран. – Раз Людмила жила здесь зимой, то наверняка топила, так что дом в морозильную камеру не превратился. Прошу. – Он толкнул дверь, предлагая спутнице переступить порог первой. – Чувствуй себя как дома.

– Почувствую. – Алена смущенно улыбнулась. – Когда поем.

– Впервые вижу голодную официантку. В ресторане, наверное, всегда есть чем поживиться?

– Я никогда не прикасаюсь к объедкам. – Алена покраснела до самых ушей. – И не беру чужого.

– В таком случае ты само совершенство, – решил Таран, нащупывая выключатель.

В доме было тесновато, зато чисто и уютно. На кухоньке тикали старинные ходики с кукушкой, которая однажды опрометчиво высунулась из своего металлического гнезда, да так и не сумела забраться обратно. Подоконник был заставлен трехлитровыми банками с кислым молоком и соленьями, на полке высилась пирамида из всевозможных консервов, а в крохотном холодильнике нашлось масло и даже початая бутылочка кетчупа.

Пока Алена собирала на стол, Таран сходил к машине и вернулся с пакетом снеди, приобретенной в торговом центре. Через несколько минут колченогий стол просто ломился от изобилия продуктов и напитков.

Усевшись на табуреты, они приступили то ли к запоздалому ужину, то ли к преждевременному завтраку. Все было хорошо, пока Таран не поднес коньячную бутылку к стакану Алены.

– Нет! – вскричала она, накрывая стакан ладонью.

– Ты мне не доверяешь?

– Спаивать меня не обязательно. – Алена не просто покраснела, а стала багровой. – Ты и так получишь, чего хочешь.