— Значит так, подруга. Твоего Мо мы найдём и вернём на Глаурию, а вот захочет он с тобой жить или нет, не наше дело. Взамен будешь жить вечно...

— Я и так живу вечно, — сообщила Манароис, а Маргина покосилась на товарища Тёмного: «Как это так?» — на что он ответил: «Аномалия. Но, побочных репликаций нет».

... и будешь ткать Ковёр Судьбы, — закончила Маргина, а потом добавила: — Иначе твой Мо, где бы он ни был, там и останется.

— Я согласна, — сразу сказала Манароис, а Маргина с ревностью спросила: — Ты что, так его любишь? — на что Манароис ответила: — Да!

— Тогда жди! — сказала Маргина с досадой: не ревновать у неё никак не получалось. Но, взглянув на товарища Тёмного, она внутренне зарделась, вспоминая ночь, и с облегчением подумала: «Зачем мне нужен какой-то Мо, когда у меня есть Тёмный!» Она расправила крылья и поднялась в воздух, а за ней, чёрной молнией, сиганул товарищ Тёмный, догоняя её.

* * *

Ворон висел над заводью, совсем не шевеля крыльями, и, даже, заинтересовал быстрого судака, который выскочил из воды и хотел схватить Ворона за хвост. Ворон хряснул когтистой лапой его по жабрам, и судак понял, что с дядей Вороном шутки плохи.

— Что молчишь, говори, — сказал Сазан, выныривая из воды.

— Хранители занимаются сексуальными оргиями, — доложил Ворон.

— Тебе делать нечего? — возмутился Сазан: — Прервал такую интересную дискуссию с раком Гришей!

— Они любовью занимались ... в лошадиной ипостаси, — уточнил Ворон.

— Нет ничего лучше, как метать икру, — мечтательно произнёс Сазан, погружаясь в свои глифомы.

Ворон молчал, хлопая глазами.

— Не запланированные репликации есть? — спросил Сазан, шевеля губами.

— Есть? — доложил Ворон.

— Отрицательные или положительные? — спросил Сазан, вытянув половину туловища из воды.

— Лямбдаобразные! — доложил Ворон.

— Иди! — махнул Сазан передним плавником и добавил вдогонку Ворону: — По пустякам не беспокой! — а сам вырезал из заводи приличный кусок яйцеобразной формы и, вместе с берегом и водой, поднялся в воздух. Внутри плавали не потревоженные рыбки, а водоросли тянулись к свету, который, неожиданно для них, облучал их со всех сторон. Когда половинка яйца достигла облаков, то Сазан раскинул симпоты, что-то тщательно проверяя, а потом помчался, едва не расплёскав воду из вырезанной заводи.

Впереди показались две точки, чёрная и красная, которые, постепенно увеличиваясь, превратились в товарища Тёмного и Маргину.

— Куда путь держите, вороные? — спросил Сазан, переваливаясь через борт своего средства передвижения, а пучеглазые рыбки сквозь прозрачные стенки пялились на летающих лошадей, рассуждая, что предпринять: уплыть подальше, в глубину, или не обращать внимание на необычных существ. На дне прозрачной скорлупы валялся рак, которому лошади были без интереса, а интриговали облака, прекрасно заметные сквозь не замутнённое дно.

— Туда же, куда и водяные, — ответила Маргина, взирая на огромного Сазана и его прозрачную скорлупку, наполненную водой и рыбками.

— Так вам не со мной, вам туда, — сказал Сазан, показывая плавником в небо.

— Сами знаем, — сказала Маргина, внимательно приглядываясь к Сазану – уж больно он необычный. Товарищ Тёмный молчал, что было ему не свойственно, и Маргина подумала, что Сазан не простой Хранитель, а кто-то могущественней их. Это её раззадорило, и она спросила:

— Уважаемый Карп, а вы сюда икру метать прилетели?

— Меня звать Сазан и скоро ты это запомнишь, — сообщил «Карп», и Маргина поняла, что рыбка шуток не любит.

— А вам на планету Эраннер, — добавила рыбка, и, очевидно обиженная, ушла куда-то в сторону и вниз.

— Спасибо! — крикнул вслед Сазану товарищ Тёмный, а Маргина посчитала, что её друг подхалим и предатель.

Репликация одиннадцатая. Дима

Утренние лучи солнца бросали на холст зайчики, вырисовывая на полотне разноцветные пятна, которые, если прищуриться, кого-то напоминали, невообразимо знакомого. Фатенот перебирала нитки, вплетая их в узор, и изредка вздыхала, вспоминая слова товарища Тёмного. Чем больше проходило времени, тем чаще она вспоминала его обещание, не веря, что кто-то способен его выполнить.

Судьбы Времён, висящие под потолком в углу, сердито бурчали, считая, что Фатенот недостаточно сосредоточилась на работе и может напутать, отчего Ковёр Судьбы потеряет нужные цвета, а будущий рисунок, который не представляли ни они, ни Фатенот, будет искажён. Столь плотный контроль надоел Фатенот, как и её работа, но данное по глупости слово нужно было держать, а иначе Судьбы Времён могут сделать какую-нибудь пакость, по крайней мере, Фатенот так думала.