Манароис, стоящая рядом с ним, смотрела на узоры, но их не видела, так как думала о своём Мо, который был похищен барберосами, и украденный кем-то у них. «Зачем он вам нужен? — обратилась к похитителям Манароис: — Вы всё равно не будете любить его, как я».

Ворон, неподвижно висящий высоко в небе, смотрел на сексуальные зигзаги, которые выписывали охваченные страстью сущности, и осуждающе заметил:

— Какая распущенность нравов, — подумывая про себя о том, где бы поймать какую-нибудь ворону, чтобы оседлать её и ощипать до безобразия.

Флаэсина опустилась возле дуба и Манароис бросилась к своим бурёнушкам, которые, увидев её, осуждающе замычали, встречая хозяйку. К своему удивлению она заметила, что коров кто-то доил, а когда зашла в дом, то увидела, что на столе стоит полное ведро молока.

Еще на столе лежала записка, на которой Манароис прочитала: «Коров подоил. Фогги». Она с тёплой улыбкой вспомнила Фогги, но тут же погасила её, извлекая из памяти незабвенный образ Мо. Ей так никто и не помог, несмотря на явное сочувствие, и она понимала, что может все оставшиеся дни посвятить тому, что будет ждать своего Мо.

Она хотела покормить Парка, но тот взял с собой только горшок с молоком и, пообещав непременно залететь на обратном пути, поднялся в воздух. Манароис перемыла посуду, привела в порядок спальню и кухню, затем почистила коров. Потом спустилась в погреб и перевернула сыры, приготовленные для обмена в Барото, а закончив работу уселась на лавочку у колодца, ожидая неизвестно чего.

Две лошади, идущие по степи, не задели сознание Манароис, мимоходом родив только одну мысль: лошадки отбились от стада. Она собиралась заняться утренним и обеденным молоко, чтобы сделать сыр, но лошадки, настойчиво направляясь к усадьбе, своей настырностью раздражали её, и она остановилась, ожидая.

Маргина и товарищ Тёмный, иссякнув страстью, не спеша шли по степи, направляясь к дому Манароис. Собственно говоря, к Манароис шёл товарищ Тёмный, закрыв от Маргины глифомы, не посвящая её в свои планы. В любом случае Маргина не рвалась к общению с Манароис, но, утомлённая страстью и, пребывая в возвышенном состоянии души, не стала спорить с товарищем Тёмным, полагаясь на его деликатность, надеясь, что не будет уязвлена новой пассией Мо.

— Ты ожидаешь Мо? — спросил товарищ Тёмный, а Манароис, удивлённая говорящей лошадью и её осведомлённостью, смогла только спросить:

— Ты кто?

— Я тот, кто может вернуть тебе Мо, — сказал Товарищ Тёмный, скалясь улыбкой. Манароис посмотрела на товарища Тёмного, на лошадь необычной красной масти, сопровождающую его, подумав, что она отравилась, и у неё начались галлюцинации. Она вспомнила, что сегодня ела и с удивлением обнаружила, что за целый день у неё во рту не было ни крошки. «У меня такое от голода», — подумала она, но лошадь в голове ей ответила: «Ничего подобного». Полагая, что ей нужно лечь и заснуть, Манароис, не глядя по сторонам, зашла в дом и защёлкнула засов. А потом легла на кровать и закрыла глаза.

«Пусть спит!» — сказала одна лошадь, а другая её спросила: «Так, может, не будем терять время?» — после чего всю ночь творилось невообразимое, точно все дьяволы Глаурии носились вокруг дома, но Манароис этого не слышала, так как смотрела сон, в котором Мо вытворял с ней всякие приятные вещи.

* * *

— Свежие полотенца в ванной комнате, рядом туалет, — буднично сообщил Хенк и, оставив Васабри в зале, отправился на кухню. «Не очень вежливо», — подумала Васарби, отправляясь в ванную комнату и приятно удивляясь белоснежной ванне вровень с полом, по которой протекала проточная вода. Васабри заглянула в горшочки, стоящие рядом с ванной, из которых приятно пахло, и принялась обмазывать себя душистой глиной, а потом погрузилась в воду.

Когда Хенк появился на кухне, то услышал слова, которые вряд ли понравились Васабри.

— Она что, будет здесь жить? — спросила Байли, спокойным голосом, но Хенк сразу уловил в нём недовольство.

— Вспомни себя, когда ты попала на планету Око, — мягко сказал Хенк.

— Причём здесь это? — спросила Байли.

— Эта девушка с Земли и попала сюда случайно, — ответил ей Хенк, — мы должны ей как-то помочь.

Они немного помолчали, а потом Хенк добавил:

— Напрасно ты ревнуешь. Кроме тебя, мне никто не нужен, — он прижал её к себе, а Байли облегчённо вздохнула.

— Неси тарелки в зал, — сказала Байли, нагружая Хенка, а потом добавила: — Девчонки унеслись не кормленные.

Когда Васабри вышла из ванной, Байли и Хенк уже сидели за столом, ожидая её. Но не успели они начать трапезу, как в дверь ввалился Вася Филимонов и сказал:

— Принимайте гостей.

Сзади шла Розария, подталкивая в спину двух мужчин на одно лицо. Вася без приглашения сел за стол и налил в свободную кружку чая, и отхватил из тарелки бутерброд с сыром. Байли и Хенк, растерянно смотрели на жующего Васю, ожидая объяснения, а Васабри с ужасом уставилась на близнецов.