— Мама, от твоих рассказов у меня уже голова раскалывается, и я хочу спать.

— Хорошо, доченька, — сказала Маргина и повела товарища Тёмного в свою спальню, продолжить рассказывать историю падения Мо.

Когда они зашли в её небольшую, по сравнению с Байли, спальню, то огромные размеры коня как-то не вписывались в окружающий интерьер.

— Ты не можешь превратиться во что-то другое? — спросила Маргина, подразумевая размеры коня. Товарищ Тёмный, поняв это по своему, превратился в известную ему фигуру Патриса Лумумбу, добавив ему выразительных бицепсов. Маргина, рассматривая возникшего перед ней чернокожего красавца, опустила взгляд вниз и удивлённо спросила:

— А это, что, осталось от коня?

На предложение товарища Тёмного убрать данный предмет, Маргина с рассеянным взглядом ответила:

— Не нужно, я думаю, мы найдём ему место.

Она подошла к товарищу Тёмному и положила руки ему на плечи. Взглянув ему в большие глаза, она впилась в его губы, одновремённо ощущая внизу, что товарищ Тёмный вошёл в её суть, рассыпаясь симпотами по всему её телу. Вулкан, собирающийся испепелить Мо, взорвался вспыхнувшей страстью, выжигая Мо из всех глифом, заполняя их чёрным совершенством.

Странное землетрясение разбудило Байли, уже совсем задремавшую. Поверив, вначале, в естественное происхождение природного явления, Байли, затаив дыхание, догадалась. «Неужели мама!?» — подумала она и, слушая будоражащие душу толчки, вспомнила Хенка. Мягкая волна наслаждения накрыла её, заставив вспомнить сладостные моменты их жизни, и тихо кричать в пространство: «Возьми меня, Хенк!»

* * *

Хенк в это время летел на змее, но так, как скорость его полёта отличалась от скорости товарища Тёмного, то он находился ещё на полпути к Земле Фатенот. Кот сообщил ему, где искать Байли, а то, что дворец, в котором она находилась, был под куполом, кот и сам не знал, так как принял его за аберрацию отражения симпот. Произошедшее с ним Хенк постарался забыть, полагая, что стоит думать о будущем.

Злополучный перстень с голубовато-зелёным камнем, с помощью которого Марэлай переместилась в океан, Хенк забрал, несмотря на уверения дочери, что она не будет больше глупить. Такую игрушку, о силе которой не знает и Байли, лучше держать закрытой, поэтому Хенк решил отдать его Байли и попросить, чтобы она спрятала перстень подальше.

Они летели в темноте, освещённые звёздами, которые отражались и множились в океане, создавая иллюзию бесконечной пустоты. Змей, перед отлётом успевший нажраться рыбы, чувствовал себя великолепно и его головы, попеременно оглядываясь на драгоценного Хенка, сверкали глазами, как звёздами.

Предвкушая встречу с Байли, Хенк растаял, растекаясь нежностью по всему телу, а улыбку, возникшую у него на лице, обернувшаяся голова Гайтели приняла на свой счет и чмокнула его в щеку. От неожиданной действительности Хенк опешил, а потом рассмеялся и его громкий смех вверху перепугал одиноких решек, вздумавших подняться на поверхность океана и рассматривать звёзды.

Внезапно что-то случилось в небе и звёзды посыпались вниз. Испугавшись вначале, Хенк понял, что это звездопад, похожий на тот, который произошел несколько дней назад. Успокоившись, он заворожённо смотрел на падающие огни, опасаясь одного: как бы случайный горящий булыжник не попал в его змея.

Маргина в своей спальне, оторвавшись на несколько прасеков от товарища Тёмного, увидела полыхание звёзд в небе и спросила: «Что за огни?» — на что, её чёрный кавалер ответил: «Не отвлекайся, это амомедары и барберосы». Маргина тут же позабыла о них, так как товарищ Тёмный снова погрузился в неё, вызывая у неё ответный звездопад, в котором обрушилось и небо, и звёзды.

Дальнейшие события ещё более поразили Хенка, и он подумал, что они со змеем потеряли ориентацию и перевернулись. Звёзды светящейся дымкой начали падать вверх, как будто отскакивая от земли, преимущественно кучками, а за ними вдогонку летели ряды одиноких звёзд. Такая процессия продолжалась всё время, пока он не подлетел к дворцу, подсвеченному голубым сиянием неизвестного происхождения.

Хенк слез со змея, наказав ему ожидать, а сам пошел в направлении дворца, оказавшись возле невидимой стены. Стена его безропотно пропустила, а в воздухе перед Хенком появились огненные буквы: «Добро пожаловать, Фатенот». Он ничего не понял и продолжал двигаться к дворцу, а перед ним снова возникла огненная надпись: «Сюда, Фатенот». Хенку только и оставалось, что следовать огненным знакам. Правда, тревожила мысль, что огненные буквы называли его Фатенот, но Хенк полагал, что в механизме, который зажигает огни, что-то сломалось.

Он открыл следующую дверь, полагаясь на указания горящих букв, и увидел огромный зал, в котором у самой стены стояла кровать с балдахином, на котором лежала какая-то девушка. Подойдя поближе, Хенк узнал Байли и, к великому своему изумлению, услышал её слова, которые она говорила с закрытыми глазами: «Возьми меня, Хенк!» Ему в голову ударил жар, и он, торопливо раздеваясь на ходу, прыгнул в кровать, заключая в объятия свою любимую. Байли, широко раскрыв глаза, ахнула и, увидев Хенка, уцепилась в него что есть силы, исступлённо повторяя: «Возьми же меня, Хенк!»