Во Францию отправились через две недели, когда закончились все экзамены и сессионная суета. В магнетике [34]оказались не одни, а вчетвером: напротив них сидела пара бизнесменов, поставляющих мебель в сибирский регион, насколько можно судить по буклетам, которые им всучили соседи. Закрывшись красочной бумажкой, Анни смеялась, глядя на озабоченную пару, а потом рассматривала мебель на картинках, оказавшейся красивой, но весьма дорогой.

Полёт был недолгим, всего пару часов, из которых один час занимал медленный подъем, настолько же медленный спуск, а летели всего десяток минут. В маленьком аэропорту, на выходе, их встретила девушка с плакатом, на котором было написана фамилия Димы, и повела к автокару, на котором они благополучно добрались в пригород Версаля. За время их недолгого путешествия, девушка, которая представилась Мари, поглядывая на Диму, рассказывала о восстановленных после Потопа исторических ценностях Франции, а об остальном не говорила ни слова. Анни показалось, что Мари была обескуражена тем, что с Димой была она. Когда они уже приехали и суетились возле автокара, вытягивая вещи, Анни тихо спросила:

— Дима, ты предупреждал, что едешь не один?

— Нет, — сказал Дима, глядя на неё невинными глазами.

— Дима, ты балда! — воскликнула Анни, поражаясь безалаберности друга.

Усадьбу, куда они приехали, окружала железная вычурная ограда, а за ней аккуратная зелёная стена из кустов ровно обрезанная сверху. Внутри оказался старинный трёхэтажный дом, к которому вела дорожка, выложенная округлыми плоскими камнями, с двух сторон которой стоял зелёной стеной высокий кустарник.

В доме их никто не встречал, только Мари показала помещения и как-то скомкано ушла. Изучать дом они принялись сами. На первом этаже находилась огромная прихожая, гостевая комната и хозяйственные помещения, второй занимали несколько спален, а весь третий этаж был отдан под лабораторию, где Дима тут же застрял. Видя его воодушевлённое и радостное лицо, Анни поняла, что Дима здесь останется и ей стало немного грустно, так как она через несколько дней уедет домой.

Оставив Диму с его игрушками, Анни спустилась вниз и проверила кухню. Приглашавшие их оказались людьми искушёнными и предусмотрительными – холодильники были набиты полуфабрикатами, а на кухонном столе стояли, прикрытые салфетками, супница с рыбной похлёбкой, сотейник с тушеным мясом и грибами, а в цилиндрической стеклянной посудине Анни унюхала салат с креветками.

«Возможно, я была неправа в отношении хозяев?» — подумала Анни, перенося сосуды с едой в столовую и вытаскивая красивые тарелки из буфета. Когда всё приготовила, то поднялась на третий этаж и открыла дверь в лабораторию. Дима увлечённо опутывал проводами несколько столов, установленных вплотную, и был в другом измерении.

— Здесь ничего взрываться не будет? — спросила Анни, прикидывая, где находиться её комната относительно столов.

— Взрываться? — задумался Дима, и Анни забеспокоилась.

— Нет, не должно, — после некоторых размышлений сообщил Дима и его задумчивость насторожила Анни.

— Пойдём кушать, — сообщила она Диме и он, как зомби, потопал за ней, думая о своём.

Когда они спустились в столовую, он остановился поражённый, подошёл к супнице и открыл крышку.

— Всё это приготовила ты? — удивился Дима.

— Не совсем, — призналась Анни, но её признание не испортило впечатление Димы, и он смотрел на неё, как на чудотворца.

Отдав должное неизвестному повару, они пообедали, а, скорее, поужинали и едва вылезли из-за стола.

— Я пойду наверх, — сообщил Дима, и Анни с огорчением подумала, что увидеть Версаль ей не светит. Включив кап на всю стену, она посмотрела последние новости науки, в которых два клоуна обещали путешествие на любую планету, но их разглагольствование Анни выключила одним мановением своего пальчика. Спали они в разных комнатах, вернее, Анни уснула в одной из спален второго этажа, а где спал Дима, она не знала. Возможно, что он вообще не спал, а всю ночь сидел в лаборатории.

Проснулась Анни в грустном настроении. Накинув халат, она спустилась на кухню и налила себе кофе из горячего кофейника. «Уже поднялся», — подумала она о Диме и, держа в руке кружку с кофе, поднялась в лабораторию.

Но Димы там не оказалось. Она спустилась ниже на этаж и обследовала все спальни, но и там его не было. «Куда он девался?» — подумала Анни, и озабоченно взяла в руки кап. Но Дима на звонок не отзывался, и Анни забеспокоилась всерьез. Внизу стукнула дверь, и Анни, облегченно вздохнув, бросилась вниз, собираясь отругать Диму за его безалаберность.

Внизу, при полном параде, стояла Мари и удивлённо смотрела на Анни. Окинув свой непрезентабельный вид, Анни покраснела, кто же знал, что с утра ожидаются гости.

— Я к мсье Димон, — сообщила она Анни.

— Его нет дома, — ответила Анни, понимая, что попала в неудобное положения. «Куда ты девался, зараза!» — зашипела она на Диму и тот, как будто услышав, открыл входную дверь и появился на пороге, держа в руках роскошный букет роз. Мадемуазель Мари покраснела, обрадовавшись, и повернулась к нему, собираясь принять букет, но Дима, бросив на ходу: «Спасибо, Мари, но сегодня вы мне не нужны», — прошел мимо, направляясь к лестнице, на которой стояла Анни. Мадемуазель Мари соблюдая этикет, улыбнулась, блеснув злыми глазами на Анни, и вышла, даже не закрыв дверь.

— Сегодня я покажу тебе Эйфелеву башню, — сказал Дима, вручая ей букет, а она, совсем растерянная, спросила:

— Она, что, не утонула в Париже? — на что Дима, совершенно серьезно, ответил: — Я её вытащил для тебя.

— Спасибо, — сказала Анни, благодаря за цветы, а не за Эйфелеву башню, которая покоится на дне Парижского моря вместе со всем, что было в Париже.

— Ты ещё не оделась? — удивился Дима, осматривая Анни, и добавил: — Поспеши, у нас мало времени.

Через полчаса они уселись в автокар и уехали в город. По пути Дима так увлечённо рассказывал о резиденции французских королей, что Анни не выдержала и спросила: