— Понятия не имею.

— А наши будут платить через восемь лет, в лучшем случае, — ответила я светским тоном.

— Ваш отец с его коммерсантскими корнями вряд ли когда-либо будет нуждаться в налоге с арендаторов, — желчно сказал Синоби. И это услышали за соседними столами. Немая сцена — все смотрят на нас. Цирк. От глупости и нереальности происходящего у меня сейчас предохранители слетят.

— Что ж, буду рада, если вы окажетесь правы, лорд Синоби, — светски ответила я. И вправду, надеюсь, что отец успел до отлета утрясти все денежные дела; хоть мир и летит в пропасть, а живому — живое.

Когда мы выходили, лорд Грюндер сказал мне:

— Леди некст Викен, поймите меня правильно, будет лучше, если вы… будете больше молчать.

— Я поняла вас, лорд Грюндер, — ответила я с сарказмом. — Не вякать без команды.

Грюндер слегка опешил.

— А она точно выкормыш Синоби, а не леди Шур? — спросил Осе.

— Она дочь своего отца, — без тени шутки ответил Синоби, да так, что настроение пикироваться у всех пропало.

— Леди, вы могли бы избрать ту же линию поведения, что и на Совете, когда заключался ваш контракт? — спросил Ларин.

— Конечно, лорд Ларин. Я вас поняла и не подведу.

Когда мы наконец прибыли в посольский центр, все ушли мыслями к предстоящим переговорам, я была серьезна и настроилась молчать.

Наши собеседники оказались, как бы это сказать, неоднородными. Старшим был какой-то военный высоких чинов, желчный старик. Хотя, наверное, ему было около пятидесяти, но полная седина и смесь недовольства и сарказма прописавшаяся на лице старили его, несмотря на то, что он был поджар и мускулист. Еще двое, средних лет и средней внешности, чем-то неуловимо напоминали отца — советники по особым поручениям, а попросту разведчики. Мне подумалось, что серая внешность скорее демаскирует их профессию, чем служит прикрытием. Четвертый — очень молодой, лет под двадцать парень, симпатичный, светловолосый, наверняка из «золотой молодежи», уж очень уверен в себе и доволен жизнью, которая его никогда серьезно не била. Вот ведь, когда это я своих ровесников стала считать «очень молодыми»? Старуха нашлась… И еще один, лет двадцати пяти, некрасивый, с широким веснушчатым лицом — скорей всего, секретарь.

Итак, их пятеро, нас шестеро.

Раскланялись, представились, причем лорд Ларин озвучил только мое имя, без рода занятий и должности. Хотя я по прежнему оставалась военным советником Синто на Дезерте, но в данной ситуации это малоинтересно. Старший — генерал Кахадзе бросил на меня неприязненный взгляд и больше не смотрел. Замечательно, у меня появилась возможность присмотреться к советникам, они тоже изучали нас всех. Молодой оказался подполковником, что подтвердило версию о «золотой молодежи» и внимания я ему больше не уделяла, вряд ли его мнение много значит.

Сначала завели разговор о том, что хотели бы получить русы за свою помощь. Они назвали чисто символическую плату — ознакомление с некоторыми медицинскими разработками и с материалами по «дельфинам» и «рыбакам». Поскольку мы не заключали с Тропезом договора о сохранении монополии на производство «дельфинов», то легко согласились.

— А как вообще пришла идея жертвовать кораблями и частично людьми? — поинтересовался советник Лепехин.

Я подумала, что самое время Ларину достойно представить меня, но нет.

— А разве мы не славимся некоторой неординарностью мышления? — отшутился он.

Дошутится до скандала, ведь рано или поздно будет задан вопрос, на который смогу ответить только я.

— Как вы считаете, мы сможем нанять на Дезерте пилотов… для «дельфинов»? — спросил советник Крутецкий, смотря на Бялко. Я про себя улыбнулась: ну, лорды, выкручивайтесь.

— Некст Викен, ответьте, — негромко произнес Ларин. Советники тут же вцепились в меня взглядами.

— Я думаю, это будет крайне тяжело. Правительство Дезерта не заключает контрактов, при которых смертность солдат в первые три года превышает пятьдесят процентов. — Я бессознательно скопировала манеру говорить у Синоби — внятно, негромко и без эмоций.

— Но вы-то заключили. Или вы обманули дезертцев?

— Нет, не обманули. Правительство дало нам возможность заключать персональные контракты с пилотами, с теми, кого мы смогли завербовать.

— Почему вы считаете, что нам не дадут такой возможности? — Крутецкий задавал вопросы, не теряя терпения.

— Что ж, если вы сможете быть столь же полезными президенту Соденбергу, как и наша дипмиссия, то у вас появится такая возможность.

Крутецкий унялся, а Кахадзе пакостно скривился, мол, знаем мы вашу полезность, дамочка. Я насмотрелась на таких ущербных козлов на Дезерте, и хоть там я и могла убить, защищая «честь и достоинство», но надо было все же иметь доказательства угрозы этим самым «чести и достоинству», а взгляды и гримасы к делу не пришьешь, разве что слова, и то не всегда. Поэтому я очень преуспела в уроке дедушки Синоби: «Если не можешь СРАЗУ ударить в ответ на оскорбление словом или делом — сделай вид, что ничего не было. Оскорбившего обескуражит отсутствие реакции, зато, когда ты все же ударишь, не будет прямых доказательств твоей мести». Собственно, из-за этого постулата на Синто распространены дуэли и практика переспрашивать, если думаешь, что тебя оскорбили, как я сегодня переспросила Ларина — лучше сразу разрешить все недоразумения, чем вести вендетты со своими, на иностранцев подобная прямота не распространялась.

Лорд Ларин начал обсуждение непосредственного размещения «Атакующих», их подконтрольность и прочие нюансы, вроде порядка действий, если пираты пройдут через неизвестные «врата». Русы спорили, но неазартно. Сложилось впечатление, что это не самый интересный для них вопрос, и это настораживало. Когда соглашение было достигнуто, Лепехин спросил:

— Ну, а что вы думаете делать с вашей второй крепостью, которая, насколько нам известно, не совсем в порядке и персонал которой вы так уменьшили?