Однажды старуха внезапно воскликнула:

– Смотри, это он! Стоун Хилл, сынок! Мы почти у цели. О, скоро мы получим власть и силу, чтобы помочь тебе, мой дорогой Ричард…

Она остановила повозку и почтенно и благоговейно склонилась перед дорогой, уходящей на гору. На самой вершине стоял огромный, вздымающийся к небу камень.

Они двинулись вновь, но теперь гораздо медленнее, поскольку их путь шел в гору по узкой дороге. Несколько раз повозка чуть не опрокинулась: лошадь тянула поклажу из последних сил. Ричард то и дело щелкал кнутом и подгонял им хилую клячу. Сейчас, когда цель была так близко, ему было наплевать на животное.

Лошадь остановилась, зашаталась и бессильно опустилась на колени. Старуха, выругавшись, приказала Магдалене вылезти из тарантаса. Сгущались сумерки, Стоппарды решили устроиться в этом месте на свой последний ночлег.

В первый раз за все время путешествия Лена ночевала не в повозке. Ее положили прямо на землю, постелив несколько одеял, и укрыли шубой. На улице спать было намного холоднее, чем на деревянных досках внутри тарантаса.

После скудного ужина, состоявшего из черствого черного хлеба и консервов, миссис Стоппард вновь дала девушке какое-то зелье:

– Последний раз, моя голубка. Завтра оно уже не понадобится, потому что все для тебя будет иначе.

Это прозвучало не столько таинственно, сколько зловеще, и Магдалена прикусила губу, чтобы не отвечать. Не было смысла что-то возражать: этим она только рассердила бы старуху. Она покорно выпила зелье, легла и закрыла глаза.

– Не так быстро, наше сокровище! – хихикнула ведьма и подала знак сыну.

Тот склонился над девушкой, достал из брюк наручники и приковал ее к колесу повозки. «В такой позе мне не заснуть», – подумала девушка, но старуха словно прочитала ее мысли:

– Заснешь. Ты только что выпила двойную дозу снотворного. Не волнуйся, это всего лишь на одну ночь.

Стоппарды отошли, потеряв к своей узнице всякий интерес: куда она, прикованная наручниками, денется?

Магдалена опустила голову на стылую землю и заплакала. Грязь, голод, холод – над ней издеваются еще похлеще, чем над обессиленной клячей, и, так же, как у лошади, у нее нет никакого шанса улизнуть от мучителей.

Эрик проснулся от страха и долго не мог сообразить: это был всего лишь сон, или он и вправду видел ее? Включив свет, парень оглядел небольшую, скудно обставленную комнату в мотеле. Нет, это невозможно, он в комнате один. И все же она была настолько близко, что он смог бы ее коснуться.

Но там была не только Магдалена. Кое-что еще. Но вот что – сколько он ни силился, вспомнить не мог.

Парень попытался заснуть – было полпятого, – но мысли не давали покоя, вновь и вновь возвращая его к недавнему видению. В полшестого он встал, упаковал вещи и позавтракал. Мотель был, мягко говоря, не очень комфортабельным, но завтраки здесь подавали хорошие. Эрик никогда плотно не ел по утрам, однако в этот раз он поел досыта: что-то ему подсказывало, что следующая трапеза случится нескоро…

Выбранный им мотель был ближе всего к тому месту, где находилась хижина Стоппардов. Эрик шел по следам Магдалены в надежде найти хоть какую-то ниточку, зацепку или знак того, что она была здесь.

Небо покрыли свинцовые тучи. Казалось, что даже солнечные лучи оставили попытки пробиться сквозь них – в полдень все было окутано мраком, как будто наступил вечер. Сырость стояла ужасная, одежда девушки промокла насквозь. Она попыталась поменять положение тела: из-за неудобной позы, в которой она провела ночь, болели все мышцы.

Из лагеря Стоппардов доносился какой-то шум: звенели склянки и бутылки, оба были чем-то заняты и совершенно не обращали внимания на свою пленницу. Магдалена уловила уже знакомый запах серы. Старуха что-то мычала себе под нос, но не ту мелодию, что напевала обычно. На этот раз она мычала или гудела так, будто вот-вот впадет в транс.

Вдруг мимо девушки прошлепали огромные ножищи Ричарда. Магдалена посмотрела на мужчину, их взгляды встретились… В его глазах был страх! Девушка совершенно четко увидела: страх и еще кое-что. Возможно, угрызения совести. Если, конечно, у такого существа, как Ричард, вообще есть совесть. Он поспешил отвернуться и склонился над ящиком с травами.

– Ричард, – шепнула Магдалена. – Пожалуйста, Ричард… Мои руки так болят! Сними с меня наручники. Я ведь все равно не могу двигаться.

Она попыталась вложить в слова все страдание и боль, и, похоже, получилось: исполин отставил коробку, наклонился к девушке… но в последний момент убрал руки с наручников.

– Нет-нет, мне нельзя. Ма будет ругаться, – громко сказал он и неуклюже убежал прочь.

Не прошло пяти секунд, как перед ней выросла сгорбленная фигура Мэри Стоппард.

– Даже не пытайся искушать моего мальчика, мерзавка! – старуха смотрела на девушку красными, остекленевшими глазами.