Луиза опустила глаза на свой уже наполовину пустой бокал.

— Должна признаться, — сказала она, — мне это все меньше и меньше по сердцу. Видишь ли, вначале я так загорелась… и это я предложила убить Билла. Но теперь мысль о том, чтобы так вот просто взять и застрелить его…

— А убийство в самом деле уже подготавливается? Луиза пожала плечами.

— Да. Насколько я понимаю, да. Я даже разузнала, в каком отеле он должен остановиться.

— Каким это образом?

— Мама знает.

Генри кивнул.

— В каком же?

— В «Фэрфаксе».

— И вы убьете его там?

— Я никого убивать не буду, — сказала Луиза. — Я не могу убивать. Спустить курок должен Элан.

— А что будешь делать ты?

— Я буду стоять в вестибюле и, когда увижу, что Билл выходит из лифта, тотчас выйду на улицу. Тогда Дэнни и Элан подъедут на машине, застрелят его и удерут.

— А Джулиус?

— Он будет поблизости на случай чего-либо непредвиденного.

Генри встал, чтобы приготовить себе еще коктейль.

— Как бы я хотел убедить их отказаться от этой затеи!

— Не думаю, чтобы тебе это удалось. Понимаешь, они уже решились бесповоротно. Ты можешь, конечно, обратиться в полицию. — Она взглянула на отца.

— Это и ты можешь, — сказал Генри.

Луиза улыбнулась.

— Прости, — сказала она. Генри вернулся к камину, возле которого она сидела.

— А платье в самом деле очень милое, — сказал он. — Не упомню уж, сколько лет я не видел тебя элегантно одетой. И так хорошо причесанной.

Луиза улыбнулась, тряхнула волосами, но ничего не сказала.

— А ты не можешь разубедить Джулиуса? — спросил он. — Или хотя бы уговорить их подождать? Луиза задумалась.

— Это трудно, — сказала она. — Ты понимаешь, наши отношения на том и построены в какой-то мере; нас связало то, что мы участвуем в этом вместе.

Генри кивнул.

— Ты меня понимаешь?

— Понимаю.

— И я боюсь, что если бы не это, тогда, быть может… быть может, ничего бы и не было.

И снова Генри кивнул.

— Да. Тут уж возразить нечего.

— Мне кажется, что-то подобное было и у тебя с мамой?

— Да, — сказал Генри.

— Впрочем, вы не так уж много чего натворили вместе?

— Ну, как сказать! Мы ведь работали на Билла Лафлина, — с усмешкой промолвил Генри, поглядев на дочь.

— Билл стал теперь другим, — сказала Луиза, слегка покраснев.

— Не столько он стал другим, сколько теперь другие времена. По крайней мере такое создается впечатление. — Генри вздохнул и умолк, и для него остался незамеченным пристальный, изучающий взгляд, каким смотрела на него Луиза, собираясь с духом, чтобы задать еще один вопрос. Наконец она спросила:

— Папа, можно мне задать тебе вопрос очень личного характера?

— Спрашивай все, что тебя интересует, — сказал Генри, широким жестом раскинув руки с твердо зажатым в правой руке бокалом.

— Скажи мне: мама, до того как она вышла за тебя замуж, была… была раньше влюблена в Билла?

Генри повертел бокал в пальцах — сначала слева направо, потом справа налево.

— Это я познакомил ее с ним, — сказал он.

— Вот как, — сказала Луиза. — Извини. Просто я заметила, что всякий раз, когда она говорит о нем, у нее появляются какие-то особенные интонации в голосе.

— Да, — сказал Генри. Голос его звучал глухо. Потом он глубоко вздохнул и произнес уже громче и даже как-то звонко: — Пожалуй, в свете ваших намерений относительно Билла тебе не мешает знать, что Лилиан действительно любила его… только это было после того, как мы поженились, а не раньше.

— Не может быть! Значит, она… — Луиза не договорила.

— В сущности, — сказал Генри, слегка пожав плечами, — возможно, что она и сейчас еще любит его. Они до сих пор встречаются.

— Неужели? — сказала Луиза. — Правда? Встречаются… в смысле…

— Да, именно.

— Но почему же ты не разведешься с ней? — спросила Луиза.

Генри снова пожал плечами.

— Да, видишь ли, я не вижу в этом особенного смысла. Она не собиралась выходить замуж за Билла; я не собирался жениться ни на ком другом. Ну, и, кроме того, у нас же две дочки.

— Надеюсь, все же, что это не из-за нас, — сказала Луиза.

— Нет, — сказал Генри. — Лилиан… Мы с ней по-прежнему большие друзья.