Шрифт:
— Нет, — сказал Генри, — нет, потому что, слегка облегчив им подобным образом жизнь, мы лишь отдаляем день, когда они наконец восстанут против всей системы в целом.
— Эти деньги должны послужить делу революции, — сказала Луиза.
— Вот именно, — сказал Генри, — но кто ее представители?
— Мы.
— Кто это — «мы»?
— Мы, то есть люди вроде Элана, или Дэнни, или Джулиуса.
— Ну, они — это еще не революция, — сказал Генри.
— Нет, революция.
— Это всего лишь кучка талантливых, но незрелых юнцов…
— Вовсе нет. — Пальцы Луизы судорожно сжали ручку кофейной чашечки.
— …юнцов, которым приятно разжигать себя конспиративными разговорами и фантастическими планами драматических сцен убийства.
— Фантастическими? Это мы еще увидим.
— В том-то все и дело, — сказал Генри, — что ничего мы не увидим.
— Ты, конечно, не увидишь! — вскричала Луиза, вскакивая из-за стола. — Ты не увидишь потому, что ты, черт побери, слишком самодоволен и респектабелен для этого. А все-таки это произойдет. И без твоей помощи — мы в ней не нуждаемся!
Отшвырнув ногой стул, она выбежала из комнаты. Генри потянулся за кофе и налил себе еще чашку.
— Опять все сначала, — сказала Лилиан. — Вы с Луизой верны себе.
Генри пожал плечами, но лицо у него вдруг стало встревоженное.
— Они что-нибудь замышляют? — спросил он Лауру.
— Я не знаю, — сказала Лаура.
16
Луиза вышла из родительского дома, со всей мочи хлопнув дверью. Она прошла в гараж и некоторое время совершенно неподвижно сидела в своем «фольксвагене», в холодном бешенстве вцепившись руками в баранку. Потом запустила мотор и поехала к Джулиусу.
Он отворил дверь и снова, казалось, был смущен при виде ее, но Луиза не заметила этого, так как в ней еще все кипело, и молча прошла мимо него в слабо освещенную гостиную. И сразу приросла к месту, когда ее горящий гневом взгляд встретился со взглядом высокого пожилого мужчины, сидевшего в кресле.
— Добрый вечер, — с легким оттенком иронии проговорил мужчина, из чего Луиза сделала вывод, что ее возбужденное состояние от него не укрылось.
— Здравствуйте, — сказала она и кивнула, хотя мужчина в это время вставал с кресла и его крупная голова была опущена.
Джулиус вошел и остановился позади Луизы.
— Может быть, ты познакомишь нас? — сказал мужчина, глядя на Джулиуса поверх плеча Луизы.
— Да… Конечно… Луиза, это мой дядя Бернард.
— А вы, — сказал дядя Бернард, — вероятно, мисс Ратлидж. Джулиус рассказывал мне о вас.
Луиза снова кивнула.
— Извините, что я ворвалась без предупреждения, — сказала она.
— Ну что вы, это только приятно, — воскликнул дядя Бернард с преувеличенной любезностью. — Я все равно уже собирался уходить.
— Не надо, дядя, не уходи, — сказал Джулиус.
— Ну, разве еще минутку, а вообще-то мне пора, — оказал дядя, снова усаживаясь в кресло.
Луиза обернулась к Джулиусу, пытаясь выяснить, хочет ли он, чтобы она осталась, но он в эту минуту отвернулся, придвигая себе стул, и Луиза опустилась на кушетку и поглядела на дядю Бернарда.
— Вы дочь профессора Ратлиджа, не так ли? — спросил дядя Бернард.
— Да, — сказала Луиза.
— Ваш отец очень интересный человек, — сказал мистер Бернард Тейт, — весьма, весьма интересный человек.
Луиза промолчала.
Джулиус беспокойно заерзал на стуле.
— Мне часто хотелось, — продолжал мистер Тейт, не замечая замешательства племянника или игнорируя его, — посвятить свою жизнь изучению идейных проблем.
— А чем вы занимаетесь? — спросила Луиза.
— Увы, очень скучными делами. В Вашингтоне. Но это дает мне приличное жалованье, а потом я получу пенсию, так что жаловаться не приходится. — Он улыбнулся, и улыбка была такой же фальшивой, как его ироничность и его добродушие. — В конце концов, — продолжал он, — мой отец, дедушка Джулиуса, был всего-навсего сталеваром. — Он рассмеялся. — Быть может, работал на одном из сталелитейных заводов вашего дедушки.
— Что-то не припомню, чтобы у моего дедушки были сталелитейные заводы, — сказала Луиза.
— Разве нет? — спросил Бернард Тейт. — Впрочем, возможно, что и не было.
— Хотя, кто знает, он мог вкладывать деньги и в сталь, — сказала Луиза.
— Очень может быть, — сказал Бернард Тейт. — Очень может быть. А теперь его внучка и внук сталевара встречаются как равный с равным в одном из наших крупнейших учебных заведений. — Он обвел взглядом гостиную Джулиуса. — В этом величие Америки, — сказал он.