Шрифт:
— Вот от этого мне как раз и нужно избавиться, — сказала Луиза. — От всех этих самобичеваний.
— Да, конечно, это тебе тоже нужно преодолеть в себе, но, пока ты не научилась с этим справляться, не следует ставить себя в такое положение, при котором ты будешь испытывать чувство вины.
— На ошибках учатся, — заявила Луиза. Доктор Фишер взглянул на электрические часы на стене. Время Луизы истекло. Доктору Фишеру очень не хотелось оставлять ее в таком бесшабашном настроении, но миссис Фуренштейн, вероятно, уже ожидала в приемной. Обещай мне не… обещай мне хотя бы подождать до следующего четверга. Луиза встала.
— Чтобы сделать вам приятное, доктор Фишер, обещаю.
Она улыбнулась. Доктор Фишер вздохнул, пожал плечами и проводил ее до дверей.
4
Луиза сказала Лауре, что ей все равно — пусть устраивают этот прием, если им так хочется, а Лаура передала это родителям. Но потом Луиза стала думать о предстоящем приеме даже не без интереса. Ей было всего девятнадцать лет, в конце-то концов, и разве не могла юная профессорская дочка начать все сначала, надеть нарядное вечернее платье и пококетничать с красивыми студентами своего отца? Она даже снизошла до поездки с Лилиан в Бостон в один из фешенебельных магазинов и посоветовалась с ней насчет нового туалета. Лилиан благосклонно восприняла эту попытку сближения со стороны дочери и не заметила, что, останавливая свой выбор на платьях почти детского фасона, Луиза делает это не без известного цинизма и насмешки над самой собой.
— Нет, это слишком молодо, — сказала Лилиан, когда дочь привлекла ее внимание к бело-розовому платьицу, напоминающему детский передничек. — Ты будешь выглядеть в нем просто чудовищно.
— А что бы посоветовала мне ты? — спросила Луиза.
Лилиан порылась в платьях на вешалках, пропуская мимо ушей советы продавщицы, которая пыталась их обслужить.
— Вот это, — сказала она наконец, снимая с вешалки простое серое платье строгого покроя.
— Вдовий наряд, — сказала Луиза.
— Как раз то, что нужно, — сказала Лилиан.
Луиза покраснела.
— Отлично, — сказала она.
Платье было типа сарафана, и под него надевалась голубая шелковая блузка. Его и надела Луиза для приема гостей, и, по мнению Лилиан, она производила в нем именно то впечатление, какое ей и следовало производить: девушки молоденькой, но уже умудренной житейским опытом. Луиза в этом наряде спустилась вниз, когда кое-кто из гостей уже прибыл: Элан Грей и мистер и миссис Уилдон — соседи Ратлиджей, которые были недостаточно важными персонами, чтобы приглашать их на более пышный прием ближе к рождеству.
— Кого я вижу, Луиза! — сказала миссис Уилдон. — Как мило! А я думала, что вы в Калифорнии.
— Нет, — сказала Луиза и не прибавила больше ни слова.
Подошел Генри.
— Луиза, познакомься, — сказал он, — это отец Грей.
Один из слушателей моего семинара.
— Пожалуйста, зовите меня просто Элан, — сказал священник, пожимая Луизе руку.
Луиза поглядела ему в лицо, заметила настороженнопытливый взгляд и приписала это необычной профессии мистера Грея.
— Так вы член семинара? — спросила она,
— Да, — сказал Элан.
Луиза направилась в другой конец комнаты, чтобы взять у Лауры бокал с соком.
— Староват немного, как ты находишь? — шепнула она сестре на ухо.
— Кто староват?
— Да этот священник.
— Бывают, по-моему, и совсем немолодые студенты.
— Чокнутые.
Обе рассмеялись. Луиза отхлебнула апельсинового сока. Несмотря на свой наряд, она с каждой минутой чувствовала себя все моложе — словно падала откуда-то с высоты прямо в детство.
— Надеюсь, не все папины студенты — священники средних лет, — сказала она.
— Посмотрим, — улыбаясь, ответила Лаура.
— Ты видела хотя бы одного из них?
Лаура утвердительно кивнула.
— И назначала кому-нибудь свидания?
Лаура фыркнула. Это следовало понимать как отрицание.
— Впрочем, там есть один, который, по-моему, должен тебе понравиться. Шикарный парень.
— Не этот? — спросила Луиза, указывая на появившегося в дверях Майка Хамертона.
Сестры рассмеялись, нимало не заботясь о том, что этот хорошо воспитанный некрасивый юноша может принять их смех на свой счет.
— Нет, — сказала Лаура, — не этот.
Шел уже девятый час. Появились и остальные приглашенные. Всем было предложено вино, соки, виски или водка. Последним приехал Дэнни — единственный из студентов, знакомый с семьей профессора. Он уже слышал о том, что Луиза возвратилась домой, и можно было ожидать проявления некоторого любопытства с его стороны, однако он ограничился тем, что коротко бросил ей «Привет!» и взял бокал с вином. Сосредоточенно-напряженное выражение его лица, казалось, скрывало волнение или боль.