Я понял, что он хочет сделать, и, чисто интуитивно определив необходимость своего участия в данной процедуре, решил подыграть — благо с момента окончания боя прошли считанные секунды.

Присев возле парня, я надавил стволом ему на глазное яблоко, поставил колено на грудь и будто бы ненарочно схватил ствол посильнее и, повернувшись к Славику, громко сообщил ему:

— Пи…ец, я его кончаю!

Несмотря на страшную боль, парень на пару секунд умолк, а в это время Славик, точно словивший паузу, торопливо произнес:

— Стой! Он нам может пригодиться!

— Какое, на х…й, «пригодиться»! они же меня прирезать хотели! Я чудом остался жив!

Киллер вдруг опомнился и забормотал:

— Нет! Брат, нет, нет. Подожди, брат, нет…

— Подожди, успеешь ты его кончить.

Славик отвел мой пистолет от лица парня и сказал:

— Скажешь правду, будешь жить! А нет, так я тебя с ним оставлю. Он тебя прикончит, это точно.

После этого состоялся короткий диалог. Вся сцена заняла едва ли более пятнадцати секунд.

Кстати, стволом в глаз раз в десять более эффективно, чем в лоб или в висок. Кость тверда, и это создает какую-то иллюзию защиты. А глаз беззащитен, мягок, и когда на него давят стволом, кажется, что этот ствол вот-вот продырявит его насквозь…

Диалог между Славиком и киллером был примерно такой:

— Кто вас нанял?

— Грек.

— Задача?

— Убрать Чанкветадзе стволом Бакланова. Потом сделать, что Бакланов себя стрелял.

— Как вы должны были сообщить Греку, что акция завершена?

— Мы потом вокзал должен ехать. Грек там встречает, бабки дает.

— Где должны встретиться на вокзале?

— Вторые ворота товарный станция.

— Вы потом должны уехать, так?

— Да, потом домой. 179 в полпятый утра.

— Как тебя зовут?

— Ходжа.

Вот так. Просто и быстро. Пятнадцать секунд. Мне кажется, что Славик когда-то принимал участие в подобном мероприятии, и, наверное, не один раз — слишком уж четко, без осечек и на едином дыхании, он вытащил информацию, которая все объясняла и давала возможность выработать план дальнейших действий.

А еще я полагал, что Славик — тот еще фрукт. Кто его знает, чем он там занимался до реформ.

В дверном проеме возникли охранники. И сразу же посторонились, пропустив в комнату хозяина. Дон — заспанный, недовольный, в одетой наизнанку футболке и в спортивных штанах, босой — остановился сразу у двери и спросил:

— Чего у вас тут?

Он обвел место происшествия недоумевающим взглядом.

— Вот так, да? Ага… — И вдруг побледнел, уцепился за стоящего рядом Серегу и сделал какой-то непонятный жест рукой.

— Стреляли… — спокойно ответил я и хмыкнул, передернувшись, — потихоньку приходил в себя, как бывает после скоротечной схватки, победителем из которой ты вышел скорее всего благодаря стечению обстоятельств: повезло, короче.

— Так, значит, — Дон, стараясь не смотреть на трупы, потер висок указательным пальцем, из чего можно было заключить, что он пребывает в нерешительности. — Так… Ну, надо звонить в милицию. Пусть приедут… Да, пусть приедут и разбираются…

он развел руками, как бы удивляясь: ну и наделали вы здесь делов, ребята!

— В милицию? — Славик вдруг посмотрел на шефа как-то странно — как на малолетнего вундеркинда, который прекрасно разбирается в радиоэлектронике, но не может поджарить яичницу. — В милицию, да… Потом потратить пару месяцев на судебные разборки и всю оставшуюся жизнь ждать, когда Грек раскошелится на более удачливых киллеров. Так?

Дон опять развел руками: хрен его знает, господа, как теперь выворачиваться…

— И потом… — Славик продолжал объяснение, — можно не сомневаться, что очень скоро сюда заявятся родственники вот этих. — Он указал на убитых. — Целый взвод, который штурмом возьмет наш офис. А еще прошу учитывать, что один остался живым…

Тут Славик посмотрел на Ходжу. Наверное, не хорошо посмотрел, потому что парень застыл и, пару раз дернув кадыком, открыл рот:

— Брат, я буду молчать, я…

— Заткнись, урод! — оборвал его Славик. — Мы подумаем, что с тобой делать.

— Ну и какие будут предложения? — Дон вопросительно посмотрел на своего начальника службы безопасности.

— Будут. — Славик утвердительно кивнул головой. — Будут!..

он посмотрел на настенные часы. Остальные тоже невольно подняли глаза. Стрелки показывали 3 часа 12 минут.