Ребекка опять быстро заговорила. Джим расслышал имя «Голдберг» и взглянул на адвоката — его интриговал этот потрепанный человек с некрасивыми чертами лица и огненно-рыжей шевелюрой.

— По-видимому, — начал мистер Вентворт, — мистер Голдберг сегодня утром единолично предотвратил погром в еврейском квартале. Мисс Мейер слышала, что толпа хотела разгромить булочную в Уайтчапеле. Голдберг разбудил местных жителей, попросил стул, встал на него посреди улицы и стал говорить. И разъяренная толпа остановилась и слушала его! Весь Ист-Энд только об этом и говорит, Голдберг очень известен в тех кругах, мистер Тейлор. Но потом, как утверждает мисс Мейер, его арестовали.

— Арестовали? Его тоже? Но погодите, если он был в Уайтчапеле, значит, в Клэпхеме его быть не могло. Так, может быть…

В этот момент Маргарет вскрикнула и схватила адвоката за руку, указывая в сторону развалин.

Один из пожарных махал рукой. Он нагнулся, отбросил пару кирпичей, и из-под завала показалась голова, плечо, затем рука…

— Это не Салли. — Джим разочарованно опустил голову.

Но Ребекка закивала, ее лицо просветлело, она начала что-то очень быстро говорить по-немецки.

— Нет, это она! — воскликнул мистер Вентворт. — Мисс Мейер говорит, что Салли постриглась и покрасила волосы…

Джим не стал ждать. Растолкав людей впереди себя, он схватил какое-то одеяло, взобрался на руины, оттолкнул пожарного и увидел ее. Салли лежала на куче камней изможденная, исцарапанная, вся в синяках. Неожиданно она заметила Джима, застывшего всего в паре метров от нее.

— Посмотри, на кого ты похожа, — мягко сказал он. — Как не стыдно лазить по развалинам в одной ночной рубашке. Вот, накройся одеялом, держи…

Дрожащими руками она вцепилась в друга и с его помощью начала медленно спускаться с груды обломков.

— Где Харриет? — пробормотала Салли.

— Пока ищем.

Ей помогли спуститься на землю, чулки были разорваны, ноги разбиты в кровь, тут она увидела Маргарет, русскую девушку и полицейского.

А также человека с рукой на перевязи, который сказал с немецким акцентом:

— Да, это она. Полицейский взял ее за руку:

— Мисс Локхарт?

Они стояли на дороге, всего в двух метрах от ограждения, сдерживающего любопытную толпу. Маргарет попыталась дотянуться, но не смогла.

— Да, это я, — хриплым голосом ответила Салли, дрожа от холода.

— Мисс Локхарт, вынужден арестовать вас по обвинению в покушении на убийство. Все, что вы скажете…

Возникло всеобщее замешательство. Народ удивленно зароптал, трое репортеров, что были поближе, ринулись вперед, предвкушая узнать подробности; Джеймс Вентворт пытался удержать Джима, который, похоже, был готов растерзать полицейского; секретарь стоял рядом, невозмутимый, покусывая губу; Маргарет и Ребекка кинулись через барьер помочь Салли, которая без сил опустилась на землю.

Но она не упала. Она высвободилась от поддерживающих ее рук, села, приспустила порванный и мокрый чулок и достала оттуда сложенный лист бумаги. Затем дрожащими руками протянула его Маргарет.

— Открой! Открой, только осторожней…

И вся толпа любопытным вихрем окружила их: небольшой пятачок земли, на который уставилась тысяча глаз. Маргарет, поняв, что держит в руках какую-то очень важную бумагу, аккуратно, стараясь не порвать, начала разворачивать ее. Салли сложила листок в четыре раза. Если чернила потекли…

Маргарет осторожно расправила уголки и развернула лист. Уинтерхалтер был человеком основательным: если он и делал какие-то записи, то так, чтобы с ними ничего не случилось. Он пользовался китайской тушью, которая не расплывалась, и вот — все счета предстали перед глазами собравшихся. Счета, где Пэрриш был обозначен буквой «П».

— Вот! — сказала Салли, бледная, но ликующая, хотя никто не мог понять причину ее ликования. — У меня получилось. А теперь — где моя дочь?

Единственным человеком среди собравшихся, понимавшим значение этой бумаги, был секретарь. Джим увидел, как он бросился бежать, и закричал:

— Держите его!

Его тут же схватили, хотя он и сопротивлялся, поглядывая на сержанта, пытавшегося арестовать Салли. Полицейский посмотрел на него, он явно был сбит с толку, и тут заговорил мистер Вентворт:

— Сержант, в чем бы ни обвиняли мисс Локхарт, как ее адвокат, я настаиваю, чтобы сначала она показалась врачу. Поскольку мы узнали о существовании этого важного документа, считаю, что надо изучить его, а потом уже решать, арестовывать мою клиентку или нет.