Провёл ладонью по лицу с такой силой, что мог бы кожу стянуть с черепа. Земля качается не хуже лодки в море. В моём стиле размышлять о море, которого я ни разу не видел. Не стоит отрицать, что сим недугом заражено абсолютнейшее большинство.

— Ты — Харон, ведь так?

Чуть не поперхнулся, зато бодрости женский голос прибавил! Я моментально сел в кровати, чтобы лицом к лицу столкнуться с какой-то бабой, забредшей в берлогу отшельника. Темноволосая, невысокая, довольно бесформенная, что ещё и усугубляется курткой не по плечу.

Лицо бледное, брови тонкие, уши плотно прижаты к голове, нос кривой, а губы тонкие и обветрившиеся. Если бы эта девица с очень уж надменным выражением лица спросила меня, я бы ответил, что она совершенно некрасива. Зато достойна интереса.

Нельзя не отдать должного её способностям ищейки: сколько уже живу в Гаваре, а местные никак не могут пробраться в моё убежище. Теперь мне глаза мозолит темноволосая девчушка, коею бог посадил на ступеньки в паре метров от меня.

Мы в подвале. Дом стоит на окраине заброшенный, с заколоченными окнами и дверью, попасть внутрь можно через чердак, если подтащить к южной стене лестницу.

Обидно, что первый же гость оказался утруждённой неправильной гордостью бабой.

— Ты меня понимаешь? — поведя головой, как голубь, прокричала она.

— Я пьян, дура! — ответил я и плюхнулся на матрас. — Проваливай!

— Нужна твоя помощь, так что не уйду.

Мы ещё и упёртые! Ненавижу, когда глупые бабы оказываются ещё и упёртыми! Надо бы встать и навалять ей. Однако ноги еле держат. Мне удалось лишь немного приподняться, держась за холодную стену. Сбросил ноги с койки — пора сделать перерыв, отдохнуть.

Не отказался бы от мощного сквознячка, чтобы тот продул мне извилины. Заодно мог бы вышвырнуть мелких садистов…

— Как очутилась в моём подвале?

— Выдал местный плут по кличке Утёнок, — не стала строить секретов деваха. — Он давно прознал, где тебя искать.

— Утёнок! Спасибо, Шапка, я теперь знаю, кому пальцы переломать.

— Шапка? — округлила глаза гостья.

— У тебя на редкость неказистая шапка, — довольно ухмыльнулся я. — Прозвище получилось звонкое.

Бледная кожа темноволосой покраснела — я прекрасно это заметил. Да, здесь светло, всё видно: через большие дыры проникают толстые лучи дневного светила, отражаются от тщательно настроенных зеркал и рассеиваются по подвалу. Сам придумал хитрую систему.

Руки девицы спрятались в карманах, дамочка поднялась на ноги:

— Ну и грубиян же ты!

— Извини-и-и, — протянул я, — кто тут ворвался в чужой дом и орёт на хозяина? Абстрагируйся и спроси себя: а не ты ли у нас грубиянка? А Шап…

— Не называй меня так!

— Тю! Какие мы злые! Как, позволь полюбопытствовать, мне тебя величать?

Замялась, как и следовало предполагать. Решила, что всё будет так уж просто, а тут приходится играть по моим правилам. Шах, так сказать…

— Кейт, — неохотно представилась темноволосая.

— Кейт? Не помню таких. Ты, наверно, неместная, а смысл мне общаться с неместными?

— Я - племянница Энгриля Хасса, он тут полицейский.

Имя прозвучало знакомое, словно бы я слышал его совсем недавно. Полицейский? Мне дела нет до этих ребят, имена ещё их запоминай… Но не Хасс… Его фамилия шипит в дебрях памяти.

Чем больше мозг работает, тем крепче убеждение в собственной трезвости…

Вот! Нашёл что-то:

— Это не тот ли, что умер недавно? Или нет, его же убили…

— Да, это мой дядя.

— Тогда, — ухватил я сапог и принялся натягивать, — становится кристально ясно, какого рода помощь тебе нужна.

Похоже, я обидел дурёху, раз она так погрустнела:

— Ты же можешь показать мне убийцу?

Обувь никак лезть не хочет…

— Да, я могу. Не зря меня кличут ретранслятором прошлого. Только… Эх, Кейт, ты же общалась с полицией?

— Общалась…

— Так вот они должны были намекнуть, что никому я помогать не собираюсь! — неуклюже взмахнул я расшатанной алкоголем рукой. — Слать к чертям людей бесполезно, раз приходят всё новые и новые, и всем что-то нужно.

— Я тебя в покое не оставлю! — прервала Кейт тем голосом, который готов терпеть что-либо, кроме возражения.

Наконец-то нога провалилась в кожаные объятья сапога. Теперь можно заняться длинными шнурками. Своевольные черви не слушаются, да и пальцы мои так неловки.

Оу, мне тут что-то брякнула Шапка-Кейт. Про что там она? Ну точно…

— Не оставишь? А если мне отлупить тебя и выбросить в реку? Что тогда?

— Ты на ногах не стоишь, — девахе ещё хватает норову дерзить!

— Жди, пока я просохну…