За предыдущие визиты успел покопаться в жизни госпожи Зунтер: никаких денег, никакой еды, мебель в комнатах полуразрушена самой хозяйкой, самым ходовым интерьером является мусор. Его много. Алиес буквально захотела обмотаться им, как коконом, но в прекрасную бабочку не превратится — может не стараться.

«Тёплые огни» уже открыты, я при деньгах, но занят. Досадно.

После случившегося придётся искать работу: детей мне больше никто не наворует, как бы цинично это ни звучало. На лесопилку я не вернусь — определённо, хм, кто знает, пойти в полицию — тоже вариант.

Да, я стар, и осталось мне лет шесть в лучшем случае. Ничто, однако, не помешает загнуться завтра-послезавтра.

Алиес, поспешила бы ты…

— Там человек, — кивнула Юрико вправо.

Мы с Максимилианом остановили лошадей и приблизились к японке. Та не сводит глаз с раскидистого дуба, за корнями которого можно спрятать кавалерийский полк. Моя рука опустилась на готовый к бою пистолет.

— Он там? — указал на дуб полицейский.

— Да, этот человек из Гавары.

— То есть? — догадка накатила следом. — Люди Леквера?

— Иоанн заинтересовался нами основательно. Но тот — пеший.

— Мы двигаемся не очень быстро, — прояснил ситуацию Максимилиан, — если ехать следом, а потом спешиваться и бежать по лесу — какое-то время можно следить за нами.

Юрико вдруг задумала слезть с лошади — проводник еле успел схватить её за руку:

— Его лучше не трогать. Пока я с вами, они ничего сделать не смогут, так что злить понапрасну Леквера…

— Всего лишь предупреждение, — не смутилась японка.

— Тогда я забираю лошадей и возвращаюсь.

Ультиматум, надо признаться, справедливый. Я не меньше коллеги хочу размазать морду каждому преследователю, а лучше отстрелить Иоанну возможность продолжить фамильный род, но ситуация не та.

— Юрико, Максимилиан прав, — вступился я в небольшой спор.

Японка посмотрела на меня, затем на полицейского, затем снова на меня. Взгляд так и не выдал ни единой эмоции. В конце концов, она согласно кивнула и первой направила лошадь вперёд.

Спустя всего несколько минут она решила заметить:

— Вы сказали, что дороги глухие.

— Истинно так.

— Если вас здесь застрелят вместе с нами, найти виновных будет непросто, не так ли?

Максимилиан опешил, но поспешил спрятать недоумение за улыбкой:

— Вы что-то имеете в виду?

— Просто не стала бы рассчитывать на ваш авторитет полицейского.

Возможно, набожный брюнет и не уверовал в бескомпромиссность Леквера, но совсем скоро мы перешли на галоп.

Дверь со скрипом открылась, и в половицы ударили тяжёлые шаги. Шаги еле плетущегося человека, обессиленного и усталого. Я поднялся и двинулся навстречу.

В коридоре я встретил её: мокрая худая женщина с растрёпанными волосами, руки и ноги покрывает грязь, она вся трясётся. При моём появлении глаза забегали, рот непроизвольно открылся. Алиес напугана до смерти.

— Кто вы? — с трудом пролепетала она.

— Я заходил недавно. Нужно поговорить.

— Убирайтесь! — подсыпал ей кто-то уверенности и ярости.

И вот она уже пятится. Я двигаюсь следом.

— Вас подозревают в убийстве шести детей и двух взрослых мужчин, — церемониться сегодня не получится, поэтому рука потянулась к куску зеркала.

— Вон!

— Вам следу…

— Вон!

— …ет посетить полицейский участок Гавары, там разберутся.

Из глаз убийцы полились слёзы бессилия, она схватила с пола обувной рожок, выставив его, как нож.

— Я же сказала тебе уносить ноги, пока цел, мерзавец! — прошипела Алиес, и голос не показался мне похожим на человечий.

— Послушай, дрянь, я отправлю тебя в участок или сломаю все конечности и отправлю в таком состоянии! И не вынуждай меня выбирать второе!

— Ты… вам всем лишь бы глумиться над моим горем!.. Я вас всех ненавижу!..

— Дура! Кто вообще над тобой глумится?

Но ответа уже не последует: ухо поймало момент, когда всхлипы сменились звериным скулёжом. Алиес выронила рожок, ему на замену отросли куда более опасные когти, каждый похож на крюк мясника. Морда твари исказилась, обнажая длиннющие клыки, она исторгла свирепый вопль, что слюна полетела во все стороны.