Сколько минут был в этом состоянии — я его называю одержимость, — не знаю. Наверное, очень недолго. Еще не появился зашибленный мной охранник — а он точно должен был отдышаться через пару-тройку минут. Потом вызвать подмогу и броситься на поиски супостата, причинившего ему страшную боль.

Нет — было тихо и темно. Улица мало освещена — на то место, где мы стояли, падала тень здания. Укрывая от луны и фонарей у входа. Под ногами что-то валялось — не считая Василисы, оказавшейся метрах в пяти от меня. Осмотрелся и чуть не сблевал — трупы! Даже не трупы, а куски трупов! Разорванные на части, выпотрошенные, с оторванными головами и конечностями люди. Они устилали мостовую, как осенние листья дорожки парка. Темная кровь заливала асфальт, и я стоял в ней практически по щиколотку.

На размышления не было времени, и, подавив рвотный позыв, я кинулся к Василисе, шлепая ногами по темно-вишневым лужам, подхватил девушку на руки и бросился с ней бежать, как леопард, подхвативший добычу. Мой слух, обострившийся в минуту опасности, уже заслышал топот ног в коридоре, ведущем к выходу. Не хватало еще быть застигнутым «на горяченьком»… вот был бы скандал — милиционер пойман над трупами жертв, которых он долго рвал на части, чтобы насладиться муками несчастных людей. Оборотень в погонах, как говорили в старину. Не выдержал и усмехнулся — сейчас это выражение означало совсем другое — мутант-оборотень на службе правосудия. Кстати, по следам меня сразу вычислят, надо бежать к машине.

Василиса была легкой, даже непонятно легкой, — некогда, доставая ее из багажника машины, я посчитал ее довольно тяжелой. Или «своя ноша не тянет»? Своя? Хмм… почему-то и вправду Василиса не представлялась чужой. За эти дни, что я с ней общался, она стала такой близкой, как будто я знал ее долгие годы… и долгие годы был в нее влюблен.

Отбросив лишние мысли, сосредоточился на беге. Нужно было добежать до нашей машины, стоящей где-то неподалеку, напротив входа в ночной клуб, но при этом еще и оставаться в тени — мои руки были покрыты коркой засохшей крови, как и ноги почти до колен, а что делалось с лицом, я уже не мог знать — только догадываться. Размышлять о том, что произошло у служебного входа, времени тоже не было.

Топ-топ-топ-топ — мои ноги, как лапы завзятого бегуна-гепарда, вжимаются в землю и толкают меня вперед с мощью хорошей машины, легкие работают, как компрессор, закачивая в кровь кислород. Может, я превратился в оборотня?! Как я смог положить этих бандитов? Кыш, мысли! Где эта чертова машина?! Ага — вон она, за аллейкой спряталась! Ну — слава богу, вроде вырвались.

Подбегаю к машине:

— Быстро, открывай! — Дверь сразу распахнулась, я забрасываю на сиденье Василису и кричу водителю: — Петя, гони, быстрее, домой!

У машины двойное управление — одушевление и водитель. Мадам Гринькова, испытывая недоверие к магии, всегда использовала живых водителей.

Автомобиль рванул вперед, водитель даже не спросил — как и что. «Мерседес» набрал скорость и выскочил на проспект, едва не протаранив встречную машину, покрывшую нас отборной матерной руганью. (Интересно — кто учит японские и китайские машины материться? Какой придурок? Да еще и с диким акцентом? Почему они считают, что «Мазда», изрыгающая матерную ругань, — это забавно?)

— Она жива? — коротко спросил водитель, подозрительно шаря за пазухой. (Как и всегда у ВИП-персон, водитель был еще и охранником.)

— Жива. Под заклинанием — сонным заклинанием. Ничего страшного. На нас напали, мне пришлось их всех положить.

— Сколько человек было? Двое?

— Почему двое? — недоуменно спросил я.

— Ты же сказал — «напали», а не «напал». Значит, больше одного.

— Девять человек, — скромно-небрежно ответил я.

— Девять?! И ты всех положил! Голыми руками? — Водитель замолчал, переваривая известие, и покачал головой. — Силен. Если не врешь. Пристегни девушку и сам пристегнись, сейчас поедем на предельной скорости — что-то не нравится мне ситуация. Как бы нам не попасть… Упс! Попали, похоже.

Голос водителя был скучным и сухим, как шелестящий песок, потому я не сразу обратил внимание на его последние слова, и лишь когда по машине кувалдой ударили автоматные очереди, понял, что он имел в виду.

Дзынь! Дзынь! Дзынь! — пули рикошетировали от бронированного корпуса машины, от толстенных стекол, не причиняя ей вреда. «Мерседес», вспарывая воздух, несся вперед, оставляя инверсионный след в вечернем холодном воздухе. При такой скорости мы должны быть в поместье Гриньковых минут через двадцать. Если бы еще не светофоры, на которых автомобиль вынужден сбавлять скорость, чтобы пролезть через поток встречных машин.

«Интересно, а где хваленая группа поддержки? — подумалось мне. — Неужели вот этот водитель и есть эта самая группа охраны? М-даа… вот тебе и забота о дочери. Все врут…»

Я посмотрел на Василису — она так и спала. Теперь вывести ее из сонного состояния можно было только заклинанием, или же сама проснется — суток через трое. Для заклинания у меня не было порошка — для усыпления был, а для выведения из сна — нет. Не так уж много карманов в этих драных штанах, чтобы насовать туда кучу пузырьков с порошками. «А если попробовать без порошка? — вдруг стукнуло мне в голову. — А почему и нет?» Я слышал, что маги высших уровней могут действовать и без порошков, одними заклинаниями. Попытка ведь не пытка?