– Сомневаюсь. Но это, как говорится, мои личные проблемы – сомневаюсь я или нет.

– Это уж точно.

– Тебя как звать-то? – спросил Пафнутьев доверительно.

– Михаил.

– А по батюшке?

– И по батюшке я тоже Михаил.

– Михаил Михайлович... Красиво звучит. А фамилия?

– Вам-то зачем?

– Ну ты даешь! – воскликнул Пафнутьев. – Я назвался, как положено... И должность свою скрывать не стал, и фамилию... А ты вроде как не родной... Ну?

– Самохин.

– Должность?

– Сантехник.

– Хорошая работа, – одобрил Пафнутьев, занося данные в протокол.

– Это чем же она вам так понравилась?

– Ну как... Во-первых, очень нужная. Без сантехника жизнь в городе остановится через три дня.

– Это уж точно.

– Заработать опять же можно, правильно?

– Бывает, – Самохин пожал плечами.

– На нескольких работах можно устроиться, частной деятельностью заняться... И потом надо быть мастером в своем деле. Все эти винтики, краники, прокладочки, все эти червяные передачи... А сейчас у людей появилась испанская сантехника, итальянская... Темный лес!

– Это уж точно. – Самохину, видимо, понравилось, что о его работе отзываются так уважительно, с таким знанием дела. – А вы что же, тоже сантехником работали?

– Почему работал? – возмутился Пафнутьев. – Я и сейчас работаю. Каждый день что-нибудь ломается, то в квартире, то здесь, в прокуратуре... Не звать же вашего брата... Разорите!

– Это уж точно! – усмехнулся Самохин.

– Документы при себе есть? – неожиданно спросил Пафнутьев.

– Что? – Самохин не мог так быстро переключаться с одной темы на другую. – А, документы... Не знаю, – он поднял скованные наручниками руки и снова уронил их на колени.

– Что ж, мужик ты свирепый, боюсь я тебя, снимать наручники погожу... – Пафнутьев вышел из-за стола и приблизился к Самохину. – Обшарить тебя надо...

– Если надо – обшарьте. Только денег при мне нет.

– Перебьюсь, – ответил Пафнутьев и, пробежав пальцами по карманам, извлек удостоверение, затертое, залитое чем-то жирным и липким, что тем не менее подтверждало его подлинность. Была там и фотография владельца. Торжественный, при галстуке, в белой рубашке, но самое главное – Самохин. И тут же были указаны его фамилия, имя, отчество. Пафнутьев убедился, что тот не соврал. – Где работаешь, господин Самохин?

– Ладно, начальник... Допрашивать – допрашивай, а чего обзываться? Не надо меня оскорблять.

– Как же это я тебя оскорбил? – удивился Пафнутьев.

– Какой я тебе господин? Издеваетесь?

– А как же тебя называть?

– Товарищем называйте, гражданином... Можно и Мишей. – Самохин улыбнулся.

– Ладно, – согласился Пафнутьев. – А мама тебя как в детстве звала?

– Да ну, – застеснялся Самохин, – Мих-Мих... Так она звала, царство ей небесное.

– Где работаешь, Мих-Мих?

– Семнадцатое домоуправление.

– Кем?

– Говорил же, сантехником.

– Ребенка там спер?

– Нет. Какие дети в домоуправлении? Там другого добра навалом.

– А где?

– Сколько мне светит?

– Сколько... – Пафнутьев подумал, посмотрел в окно, пожевал губами. – Года три – это точно. А если у тебя еще и слава дурная, то все пять.

– Это что такое – дурная слава?

– Раньше сидел?

– Сидел.

– Значит, слава у тебя дурная. Готовься пять лет отсиживать.

– Многовато...

– Согласен. Но тут от меня ничего уж не зависит.

– Зависит, – упрямо повторил Самохин. – Все от тебя зависит. Не надо мне мозги пудрить. Может, договоримся, а?

– Согласен, – ответил Пафнутьев, не задумываясь ни на секунду. – Готов поторговаться. Что ты предлагаешь?

– Я отвечаю на все ваши вопросы, а вы отпускаете меня на все четыре стороны, – твердо заявил Самохин. – По рукам?

– По ногам, – ответил Пафнутьев и набрал номер Шаланды. Тот оказался на месте. Что-то странное происходило в последнее время с Шаландой – он не торопился домой, никуда не торопился, стараясь подольше задерживаться в кабинете. – Пафнутьев беспокоит!

– Чем могу? – сдержанно произнес Шаланда.

– Ты в самом деле чем-то можешь?

– Не понял? – обиделся Шаланда.

– Слушай меня, Шаланда... По твоей службе не было сообщения о пропаже ребенка?

– Какого ребенка? – не понял Шаланда.

– Двуногого. И руки у него тоже две. Два уха, два глаза... Ну, было сообщение?

– Сколько лет ребенку?

– Года нет. Похоже, ему и месяца нет.

– Совсем крошка? – заулыбался Шаланда, но тут же опять сделался серьезным. – Не было.