– Не скажите, отказ в их принятии приравнивается к оскорблению Величества. Или государства, так как на любой монете есть герб. Любой нищий... пардон, нищих у нас нет... любой французский нищий имеет право потратить русскую монету там, где ему удобнее.

На этот раз разговор вёлся на французском, и ни слова не понимающий половой откровенно скучал в ожидании заказа. Потом не выдержал:

– Что изволят господа?

Наполеона покоробило от подобной наглости:

– Вина принеси.

– Что к нему?

– Стаканы.

– Это всенепременно, господин хороший! Но что вы будете кушать?

– Ничего.

– А с вином?

– Зачем с ним что-то кушать?

Половой с видом человека, смертельно уставшего вдалбливать тупым путешественникам прописные истины, пояснил:

– Вино без закусок не подаётся.

– Ладно, тогда принеси водки.

– Будет исполнено сей момент! А к ней что подать?

Наполеон, вымотанный дорогой до потери аппетита, скрипнул зубами. Наблюдавший за ним Акимов улыбнулся:

– Да, Ваше Величество, всё, что крепче кваса, полагается пить под обильную закуску.

– Это дикость, господин майор.

– Закуска градус крадёт? Ничего не поделать - невоздержанность в питие не одобряется ни государством ни церковью, а злоупотребивший рискует испытать их неудовольствие. Так что предлагаю поужинать. Уверяю, не пожалеете.

– Да?

– Конечно! Вы же раньше путешествовали по России с собственным поваром?

– Если моё второе появление здесь можно назвать путешествием...

– Давайте назовём его именно так!
– и майор опять перешёл на русский.
– Любезный, принеси нам для начала смородиновой, а к ней...

– Расстегайчики нынче знатные удались, ваше высокоблагородие.

– Ага, их всенепременно. Ещё борщ запорожский с пампушками и чесноком, сала копченого обязательно, селёдочки, грибочков... И вообще, сам сообрази насчёт заедков. Но в разумных пределах. Разумеется.

– А вино?

– Баловство одно, это вино, - покачал головой Акимов.
– И пошевеливайся давай, любезный.

Окрылённый половой убежал, а французский император решил высказать майору претензии:

– Сей мерзавец не испытывает ни малейшего почтения к чинам! Как вы живёте?

– Хорошо живём, Ваше Величество. И хорошо сидим! Поверьте, в Париже вы будете вспоминать сегодняшний ужин и скучать по русской кухне.

– Если он будет, этот Париж.

– Государь Павел Петрович твёрдо обещал.

– Ваши слова, да Богу в уши.

– Господь меня услышит, не сомневайтесь.

Поздним вечером, когда уставший Бонапарт крепко спал на мягкой перине под пуховым одеялом и видел во сне французские знамёна над Вестминстерским аббатством, майор Акимов всё ещё сидел в опустевшем трактире. Бутылка цимлянского на столе, трубка с хорошим табаком... что ещё надо для малой толики счастья? Нет, для счастья это слишком мало, но для благодушного настроения в самый раз. И если бы не бестолковые подчинённые... А где найти иных?

– Ты что за комедию устроил, сержант? Ужели нельзя было принести императору вино без всяких закусок? Хлопнул бы он стаканчик-другой, да на боковую.

– Так гостеприимство, ваше высокоблагородие! Накормить, напоить, и только потом спать уложить, - оправдывался половой.
– Тем более иных приказов не поступало.

– Не жалеете командира. Ироды, - проворчал Акимов.
– А вы, орлы, что изобразили? Ясно сказано - обеспечить охрану без привлечения внимания. Зачем вырядились?

Переодетые крестьянами бойцы охранного батальона министерства госбезопасности не ответили, что вызвало ещё большее раздражение.

– Почему молчим, господа? Я, значит, должен изобретать дурацкие истории для французского императора, а они молчат... А не устроить ли ему поутру встречу с российским трудовым крестьянством в лице передовых его представителей?

– Виноваты, ваше высокоблагородие.

– Конечно, виноваты. И хорошо ещё, что Наполеон не обратил внимания на ваш стол... От сохи и прямо к рябчикам с трюфелями? Идиоты.

– Это куропатки были, - попытался выгородить сослуживцев сержант-половой.
– Для рябчиков нынче не сезон.

– Хорошо, пусть будут куропатки. Но при доходе среднего крестьянина...

– У них рублей пятнадцать выходит, не меньше!

– И потому могут потратить на ужин стоимость двух коров? Страшно далеки вы от народа, господа!

– Не скажите, - возразил сержант.
– Мужик сейчас богатый пошёл. О прошлом месяце четверо крестьян батарею шестифунтовок сдавать привезли... Их обеду сам господин полицейский исправник завидовать изволили. А эти, чисто умозрительно, могли получить деньги за трофейные ружья. Вполне резонно, сейчас многие трофеями промышляют.