Джек снова покосился на Алексис. Она сидела все в той же позе с мрачным выражением лица. Но он надеялся, что ее профессиональная подготовка поможет ей, несмотря на всю унизительность создавшегося положения.

— Мисс Раттнер, — продолжал Тони, — вечером восьмого сентября 2005 года вы находились в бостонской квартире доктора Баумана, где в то время жили.

— Да, верно. Я перебралась туда из дыры в Соммервиле, потому что домовладелец был сущим идиотом.

Судья Дейвидсон, наклонившись в сторону Леоны, произнес:

— Свидетель должен ограничиваться ответами на вопросы и воздерживаться от спонтанных монологов.

— Хорошо, ваша честь, — смиренно ответила Леона, хлопая ресницами.

— Не могли бы вы рассказать, что вы и доктор Бауман делали в тот вечер?

— Мы планировали поехать в филармонию на какой-то концерт. У Крэга… я хочу сказать, у доктора Баумана был в то время бзик. Он ходил на разные выставки, в театры. Компенсировал, в общем, пропущенное вовремя учебы. Он тогда купил мне потрясающее розовое платье вот с таким вырезом, — очертила она пальцем линию где-то между грудью и животом. — Мы оба с нетерпением ждали этого вечера. И в филармонии нужно было появиться вовремя. У доктора Баумана был сезонный абонемент, и наши места находились в первых рядах. Мы как бы находились на сцене, и он хотел, чтобы я выглядела сексуально.

— Создается впечатление, что доктор Бауман хвастался вами.

— Похоже на то, — согласилась Леона. — А я была не против. Та еще потеха.

— Но чтобы произвести впечатление, вам следовало приехать даже чуть раньше.

— Точно! Если опоздаешь, то, чтобы занять места, приходится ждать перерыва. А это совсем другое.

— Что произошло восьмого сентября 2005 года?

— Мы готовились к выходу, как вдруг зазвонил телефон доктора Баумана.

— Полагаю, что это звонил Джордан Стэнхоуп, — сказал Тони.

— Точно. И это означало, что вечер пропал, так как доктор Бауман сказал, что должен ехать к пациентке.

— Вы остались дома, когда доктор Бауман отправился по вызову?

— Нет. Доктор Бауман позвал меня с собой. Он сказал, что, если тревога окажется ложной, мы сможем от Стэнхоупов прямиком отправиться на концерт. Доктор Бауман сказал, что оттуда недалеко до концертного зала.

— Ближе, чем от Мемориальной больницы Ньютона?

— Протестую, — сказал Рэндольф. — Вопрос не имеет основания. Свидетель не упоминал о Мемориальной больнице Ньютона.

— Протест удовлетворен, — устало произнес судья Дейвидсон. — Присяжным следует игнорировать вопрос советника.

— Высказывал ли доктор Бауман по пути свое мнение о состоянии Пейшенс Стэнхоуп? — сказал нараспев Тони и облизнул губы. Не было ли у него такого чувства, что вызов может быть ложной тревогой?

— Протестую! — воскликнул Рэндольф. — Показания с чужих слов.

— Протест удовлетворен, — вздохнул судья Джексон. — Свидетель должен ограничиться словами доктора Баумана, а не строить гипотезы о его умонастроении.

— Повторяю, — сказал Тони, — говорил ли доктор Бауман, что он думает о состоянии Пейшенс Стэнхоуп?

— Я в растерянности, — пролепетала, глядя на судью, Леона. — Он спрашивает, а вы не велите мне отвечать на вопросы.

— Я не запрещаю вам отвечать, дорогая, — сказал судья. — Я лишь хочу, чтобы вы не пытались придумать, что думал доктор Бауман. Мистер Фазано спрашивает вас о том, что говорил доктор Бауман о состоянии Пейшенс Стэнхоуп.

— Хорошо, — ответила Леона, поняв наконец, что от нее требуется. — Он высказал опасение, что визит может затянуться.

— Иными словами, он считал, что миссис Стэнхоуп действительно больна?

— Да.

— Говорил ли он о том, что думает о таких пациентах, как Пейшенс, говорил ли о проблемных пациентах?

— В тот вечер, когда мы находились в машине?

— Да, именно в тот вечер.

— Он сказал, что эта женщина — ипохондрик, чего он не переносит. Он сказал, что ипохондрики — это симулянты, которые, как говорится в медицинских справочниках, притворяются больными, чтобы получить для себя какую-нибудь выгоду.

— Вы обращаетесь к справочникам, что весьма похвально. Почему вы это делаете?

— Я учусь и буду медицинской сестрой. И мне надо знать профессиональные термины.

— Делился ли доктор Бауман с вами прежде о том, что думает о Пейшенс Стэнхоуп?

— О да! — ответила Леона, хихикнув.

— Не могли бы вы пояснить присяжным, когда это происходило?

— Это было в тот вечер, когда он получил извещение об иске. Мы тогда находились в спортивном клубе.

— И что он сказал?