— И как отреагировал на ваши слова доктор Бауман? Он сказал, чтобы вы немедленно вызвали «скорую» и что он встретит вас в больнице?

— Нет. Он продолжал задавать мне вопросы, и я был вынужден возвратиться к Пейшенс, чтобы спросить у нее.

— Давайте повторим, чтобы я мог все до конца понять. Итак, вы сказали, что ваша супруга находится в ужасном состоянии, а он отправил вас к ней, чтобы выяснить подробности. Вы это хотите нам сказать?

— Да. Именно это.

— Вы говорили, что, по вашему мнению, ее немедленно следует отправить в больницу?

— Да, говорил. Я был в ужасе.

— Так и должно было быть, поскольку ваша жена умирала у вас на глазах.

— Протестую, — заявил Рэндольф. — Утверждение сугубо спорное, предположительное и призванное воздействовать на чувства.

— Протест удовлетворен, — сказал судья Дейвидсон и, обращаясь к присяжным, добавил: — Вы должны игнорировать последнее заявление мистера Фазано, и при рассмотрении данного дела оно не должно играть какой-либо роли. — Затем, переключив внимание на Тони, он произнес: — Должен предупредить вас, советник, что впредь я не потерплю заявлений, подобных этому.

— Прошу суд меня извинить, — сказал Тони, — мои чувства взяли верх над рассудком. Этого больше не случится.

Алексис склонилась к Джеку и прошептала:

— Тони Фазано внушает мне ужас. Скользкий тип, и точно знает, что делает.

Джек согласно кивнул. Процесс чем-то напоминал ему уличную драку без правил.

Тони вернулся к столу истца, чтобы выпить воды. Джек заметил, как он, воспользовавшись тем, что судья не мог этого видеть, подмигнул своей помощнице Рени Рельф.

Вернувшись к трибуне, Тони возобновил допрос:

— Во время вашего разговора с доктором Брауном, когда Пейшенс пребывала в столь тяжком состоянии, употреблял ли доктор Бауман словосочетание «инфаркт миокарда» или «сердечный приступ»?

— Да, употреблял.

— Доктор сказал, что у нее инфаркт?

— Да, он сказал, что так думает.

Джек заметил, как Крэг что-то прошептал на ухо Рэндольфу, а тот в ответ кивнул.

— Скажите, когда доктор Бауман прибыл в ваш дом, он держался не так, как во время разговора по телефону?

— Протестую, — заявил Рэндольф. — Наводящий вопрос.

— Протест принимается, — сказал судья.

— Мистер Стэнхоуп, расскажите нам, что произошло после того, как доктор Бауман прибыл в ваш дом вечером восьмого сентября прошлого года.

— Вид Пейшенс поверг его в шок, и он сказал, чтобы я немедленно вызывал «скорую помощь».

— Произошло ли резкое изменение в состоянии Пейшенс за время между телефонным разговором и прибытием доктора Баумана?

— Нет, не произошло.

— Не произносил ли доктор Бауман в этот момент слова, которые вы сочли неприемлемыми?

— Да, произносил. Он обвинил меня в том, что я плохо обрисовал ему состояние Пейшенс.

— Это вас удивило?

— Естественно, это меня удивило. Я сказал ему по телефону, что ей плохо и что, по моему мнению, ее надо сразу отправить в больницу.

— Благодарю вас, мистер Стэнхоуп. У меня остался лишь один вопрос: вы помните, как был одет доктор Бауман, когда приехал в ваш дом?

— Протестую! — сказал Рэндольф. — Несущественно.

Судья Дейвидсон повертел в руках карандаш и, строго глядя на Тони, спросил:

— Имеет ли это отношение к делу, советник?

— Да, имеет. И очень существенное, — ответил адвокат. — Это станет совершенно ясным из показаний следующего свидетеля со стороны истца.

— Протест отклоняется, — сказал судья. — Свидетель может отвечать.

— Доктор Бауман прибыл в смокинге, и его сопровождала молодая женщина в платье с глубоким декольте.

Некоторые присяжные обменялись многозначительными взглядами.

— Вы узнали эту молодую особу?

— Да. Я видел ее в приемной доктора Баумана, это его секретарь.

— Не показались ли вам их наряды странными для врачебного визита?

— Как вам сказать… — замялся Джордан. — Их одежда указывала на то, что они направлялись на какое-то светское мероприятие, хотя доктор Бауман, как известно, женат. Я тогда еще подумал, что мы нарушили планы доктора Баумана и он, видимо, поэтому хотел приехать к нам домой, а не встречать нас в больнице.

— Благодарю вас, мистер Стэнхоуп, — сказал Тони. — У меня больше нет вопросов.

— Мистер Бингем… — произнес судья Дейвидсон, кивнув в сторону Рэндольфа.