Я чувствовала себя так же, в тот день, когда отец ушел от нас в прошлый раз, когда поняла, что это, наверное, его последнее посещение.

Тогда я не была такой сильной.

Я пытаюсь сдержать слезы, когда стараюсь забыть об этом. Потому что понимание того, что его любовь ко мне не была слишком сильной, чтобы заставить его остаться, причиняет мне слишком сильную боль. Я не была достойна быть любимой.

Теннис был моим спасительным якорем, но даже это не сработало. Я заслужила восхищения на корте, потому что стоила чего-то, когда играла. Я была не только частью команды, я была одной из тех, на кого равнялись партнеры по команде.

Чем больше других отцов приходило на матчи, тем труднее мне было играть. Это было так, словно я нуждалась в сожалении этих пап, хотя и не была их ребенком. Не имеет значения, любил ли меня папа или нет, здесь были другие папы, которые будут делать все, чтобы я хотела стать их дочерью. Когда меня поздравляли другие отцы, для меня это значило больше, чем школьные награды, которые я получила в десятом классе.

Может я не была достойна любви отца, но зато была достойна этих наград.

Боль в левой ноге переходит в позвоночник, издевательское напоминание о том, что я никогда не буду чемпионкой снова.

– Мэгги?

Я поворачиваюсь к маме, которая теперь официально разгневана.

– Я не могу играть в теннис, - говорю я ей.

– Доктор Джеррард хочет, чтобы ты попыталась. Ты будешь пытаться, не так ли?

Но я не буду уже так хороша, как была. И тогда у моего отца не будет ничего, чем можно было бы гордиться. Он никогда не захочет, чтобы я была частью его новой семьи.

– Мы можем поехать домой? Я хочу домой.

Мама вздыхает. Я ненавижу чувствовать себя так, как будто я её разочаровала. Я знаю, что она старается поддерживать нас эмоционально, физически и финансово. Она как капитан команды в нашей семье.

Когда мы садимся в машину, я успокаиваюсь. Я смотрю на маму, едущую в машине с грустным взглядом на лице.

– Мам, чего ты хочешь от жизни?

Она посылает мне небольшую улыбку.

– Прямо сейчас денег.

– Кроме денег.

Она наклоняет голову в сторону, задумавшись. Когда мы попадаем на красный свет, она поворачивается ко мне.

– Думаю, я бы хотела супруга, разделившего мою жизнь.

– Ты скучаешь по папе?

– Иногда. Я скучаю по дружескому общению, по тому, как считаться в обществе парой. Я не скучаю по стычкам.

Когда загорается зеленый свет, мы ускоряемся, наша машина проезжает мимо женщины и мужчины, которые ведут за руки свою дочку.

– Он никогда не хотел, чтобы я навестила его ?

– Однажды, - говорит она, но я не могу сказать, что она в этом уверена.

– Ты хочешь встречаться с мистером Рейнолдсом?
– спрашиваю я.

Её глаза расширяются.

– Почему ты спрашиваешь о таких вещах?

– Потому что ты танцевала с ним на Осеннем празднике. У него нет детей. Я думаю, он приезжал, чтобы побыть с тобой.

Мама смеётся, это громкий смех, который заполняет машину, и люди, находящиеся рядом с машиной, вероятно, тоже слышат её.

– Закусочная тети Мэй была спонсором этого мероприятия, Мэгги. Вот почему Лу тоже был здесь.

– Хорошо, - защищаясь, говорю я, - Вы оба выглядели очень общительными.

– Он просто был милым.

Я качаю головой.

– Я так не думаю.

– Хмм…

– Что это значит?

– Ничего. Просто хочется быть обратно ребенком, не правда ли?

Мы сидим в тишине оставшуюся часть пути домой. Когда мы заходим в дом, я, не обращая внимания на комок в горле, говорю:

– Между прочим… Если ты хочешь пригласить мистера Рейнолдса на ужин вечером, я не против, - и направляюсь наверх в свою комнату.

В своей комнате, я хочу забрать свои слова обратно. Я это сказала потому что знаю, как несчастна последнее время мама.

Но, правда, в том, что я каждый день скучаю по отцу. Больше, чем по чему-либо другому. И я знаю, что у него другая жена и другая жизнь. Что если мама и Мистер Рейнолдс начнут встречаться или, что еще хуже, поженятся? Захотят ли они тоже начать новую жизнь без меня?

Я закрываю дверь и открываю мой шкаф. Приложенная к стенке, в мрачной тени, стоит моя ракетка.

Я знаю, она там, хоть и скрыта за одеждой. Я чувствую ее присутствие рядом в комнате, вроде криптонита для Супермена. Отчаяние накатывает на меня.

Я потягиваюсь и хватаю ручку, вес ракетки кажется одновременно и чужим, и до более знакомым.

– Мэгги, открой дверь.

Паника.

– Секундочку.

Я бросаю ракетку в шкаф и открываю дверь. Мама странно смотрит на меня.