– Арнольдыч, нас видно метров за триста, – подливает в огонь маслица напарник.

– Пошли ближе ко дну…

Мы уходим на глубину. Впробном погружении мы решили обойтись без связи. Так, на всякий случай. Зато я прихватил навигационно-поисковую панель– как знать, вдруг пригодится?.. Однако невозможность ее использования в акватории мелкой реки с замусоренным дном стала очевидной, едва загорелся экран. Яневольно зажмурился от обилия ярких засветок. Гидролокатор кругового обзора высвечивал весь хлам, находящийся на дне, и я поспешил выключить бесполезный аппарат…

Вода в реке ужасно мутная. Видимость не превышает трех-четырех метров, и это дает некоторую надежду сохранить наше инкогнито.

Глубина фарватера под мостом приличная. Идем в восточном направлении, приближаясь по касательной к северному берегу реки, одетому в бетонный парапет. Фарватер остается позади, дно постепенно поднимается.

Проплыв сотню метров, мы «втыкаемся» в резкий подъем подводного рельефа.

– Набережная, – освещая лучом бетонное основание парапета, подсказывает Михаил.

Глубина здесь опять плевая– не более четырех метров. Прижавшись к самому дну, приступаем к осмотру…

Обследуя дно, мы прошли около двухсот пятидесяти метров. Оставалась последняя сотня.

Дно вдоль калининградской набережной было буквально усеяно всевозможным хламом. Здесь лежали тысячи бутылок, пивных банок и автомобильных покрышек, торчала арматура и куски труб, попадались рамы изувеченных велосипедов, а неподалеку от моста мы наткнулись на ржавый мотоцикл. Проплывая над кучами мусора, я недоумевал: неужели все это накопилось за десять лет? По словам Николая Егоровича, именно десять лет назад производилась чистка дна Преголи.

Мы заканчивали обследовать участок длиной триста пятьдесят метров.

– Пора возвращаться, – напомнил о времени Жук.

– Давай прежде заглянем в эту яму, – указал я на значительное углубление в рельефе дня.

Яма была глубже тех, что встречались раньше. Ее края оказались ровными, а дно прикрывал крупный мусор: каретка от старой кровати, автомобильная покрышка, большой кусок сгнившего древесного ствола и что-то еще.

Не знаю, что мной руководило: азарт, интуиция или нежелание возвращаться на буксир ни с чем. Но я принялся ворочать хлам, желая убедиться в том, что яма не представляет скрытой опасности.

Вскоре я докопался до металлической штуковины, похожей на секцию чугунного забора. «Это объяснимо, – подумал я. – Возможно, когда-то вся набережная была огорожена подобным забором».

Очистив вычурные завитки, я попробовал приподнять железяку. Она поддалась, но только самую малость– видимо, была слишком тяжелой.

Я дернул посильнее. Со дна взметнулось облако мути.

– Черт, ничего не видно, – проворчал я, ощупывая дно под секцией.

Там не было ничего особенного. Просто толстый слой мягкого ила, который просачивался сквозь пальцы и походил на муку самого мелкого помола.

Я намеревался покончить с этим грязным делом, вылезти из ямы и рвануть к эстакадному мосту, когда левая ладонь наткнулась на что-то твердое.

Вокруг по-прежнему ничего не видно из-за взбаламученного ила. Пытаюсь на ощупь определить характеристики находки…

Длинный цилиндр с округлым наконечником.

Ухватив его покрепче, дергаю.

Не поддается. Сидит мертво, словно закопан глубоко в грунт.

– Ну что там, Арнольдыч? – зовет сверху Миша. – Не пора нам сваливать?

– Обычная яма, наполненная всякой дрянью, – отталкиваюсь от чугунного забора. – Возвращаемся…

Мы отходим подальше от берега и, держась фарватера, двигаемся на запад– к эстакадному мосту. Плывем долго, с трудом ориентируясь в мутной воде…

Из головы почему-то не выходит проклятая яма с ее содержимым. Ястараюсь отвлечься, думаю о бестолково проведенной ночи на дне грязной реки, о дурацком задании Горчакова, о загубленном отпуске… Амысли сами собой возвращаются к удивительно ровно лежащей поперек ямы чугунной решетке и странному цилиндрическому предмету, намертво увязшему в донном иле.

Пару раз мы выключали фонари и всплывали на поверхность, корректируя курс и оценивая оставшееся расстояние. Наконец впереди показался монолит мостовой опоры. Рядом с ним покачивалась шлюпка.

Матросы помогли нам забраться на ее борт и налегли на весла.

Спустя минут пятнадцать шлюпка подошла к внешнему борту буксира. Мы перебрались на его палубу и пока стягивали с себя снаряжение, отвечали на вопросы Александра.

Кажется, парня огорчило полное отсутствие результата.

– Ладно, – вздохнул он. – Пойдемте в судовую столовую пить чай. Там капитан заждался…