Разделившись, мы нагоняли сбавивших темп противников. Нагоняли и ждали очередного сюрприза…

То, что произошло дальше, больше походило не на сюрприз, а на бегство. То ли мы переоценили возможности противника, то ли такова была изначальная установка их операции, но небольшая субмарина качнулась и оторвалась от грунта.

В ее носовой части имелось всего два торпедных аппарата. Обе крышки были открыты, видимо, командир подводного судна готовился принять на борт своих пловцов.

Один из троицы ловко залез в трубу правого– ближайшего к нему– аппарата и принялся неистово стучать по металлу, требуя от команды закрыть крышку и осушить шлюз. Чем он барабанил– тыльной стороной герметичного фонаря или рукояткой ножа– мы не знали, но звук получался громким.

Второй намеревался проделать ту же операцию в левом аппарате, но был отсечен от него моими выстрелами.

А вот третий– обладатель ружьишка– решил принять бой и израсходовать оставшийся боезапас. Засев под обтекаемой носовой частью субмарины, он тщательно целился и скупо расходовал патроны. Расстояние было небольшим– четыре-пять метров. Мы с Георгием сильно рисковали, но деваться было некуда.

– Жора, займись вторым, – подсказываю другу.

Сам же огрызаюсь одиночными выстрелами, стараясь не задеть вражеского стрелка.

Подлодка покачивается, под легким корпусом слышны манипуляции с содержимым балластных цистерн. Стало быть, подводники собираются сваливать.

Прикрываясь выступающим носом подводного корабля, подбираюсь ближе. Абоковым зрением фиксирую закрутившуюся карусель в трех метрах правее– второй американский пловец, вооружившись ножом, пытается противостоять Георгию. Мой друг не стреляет. Перехватив автомат двумя руками, он умело защищается от ножевых атак и выбирает момент, чтобы оглушить противника. Сдругой стороны появился Фурцев, направлявшийся к правому торпедному аппарату, решив, по-видимому, извлечь спрятавшегося в нем пловца.

Стрелок между тем затих. Боясь, что он исчезнет в утробе торпедного аппарата, ускоряю движение. И, лишившись укрытия, сталкиваюсь с ним почти нос к носу.

Пловец занят тем, что вытаскивает из поясного кармана длинные патроны и досылает их в приемник ружья. Ах вот почему ты перестал стрелять!

У меня имелось два варианта действий.

Первый: всадить в него одну или несколько пуль, раз и навсегда покончив с настырным и опасным противником.

Второй: сблизиться до дистанции рукопашной схватки и садануть прикладом по маске или темечку.

Исходя из личных побуждений, я склонялся к первому. Однако приказ Горчакова вынуждал поступить более гуманно.

Я принялся работать ногами, сокращая дистанцию. Ивнезапно понял, что не успею– пловец передернул подствольный затвор и направил ствол ружья прямо в мою голову.

Ситуация становилась критической.

До выстрела оставались доли секунды, когда массивное тело субмарины медленно двинулось вперед. Наверное, это и спасло меня от неминуемой смерти.

Обтекаемый нос толкнул вооруженного пловца. Тот выстрелил, но линия прицела уже сместилась. Вспарывая воду, пуля ударила не в голову, а ниже– в район моего живота. Втом месте под ребризером находился так называемый парашют дайвера– небольшой двухлитровый баллон с обычной воздушной смесью, предназначенной для аварийного всплытия с глубины пятнадцать-двадцать метров. Иногда в нашем деле случается, что до поверхности не хватает трех десятков вдохов, вот тогда мы и вспоминаем о парашюте.

Баллон издал протяжный свист, испуская наружу содержимое в виде миллионов мелких пузырьков воздуха. Стрелок же, уцепившись за нижний край выходной трубы торпедного аппарата, отдалялся от меня вместе с носовой частью субмарины.

Я не мог позволить этому засранцу уйти безнаказанно.

Вскинув автомат, прицелился в его голову. Вмоем распоряжении оставалось несколько секунд, ведь расстояние между нами увеличивалось, а округлость массивной носовой части постепенно скрывала пловца. Всамый последний момент я немного опустил ствол и произвел несколько выстрелов. Однако целью выбрал не голову, а ладони, которыми пловец вцепился в край аппарата. Ив тот же миг цель исчезла из поля зрения.

Мысленно поблагодарив воздушный баллон за спасение, я рванул в сторону, уворачиваясь от приближавшейся рубки, хвостового оперения и лопастей гребного винта.

Затем оглянулся по сторонам в поисках товарищей. Две желтые точки светились поблизости.

– Жора, Игорь? – окликнул я подчиненных.

– Я рядом– правее и ниже, – отозвался Устюжанин.

– Я левее, у самого дна, – доложил Фурцев.

– Как успехи?

– Ничего хорошего, – мрачно ответил Георгий. Ивиновато пояснил – Слишком буйный пациент попался. Пришлось поковыряться «скальпелем» в районе печени.