— Я тебя так рано не ждал.

— Что вы здесь делаете? — нахмурился я. — Вы же сказали, что уезжаете.

Он пожал плечами:

— Передумал.

— Почему?

— Не здесь, по дороге обсудим, — обгоняя меня и направляясь к ближайшему выходу, ответил он. — Хоть Кардинал и отменил награду за твою голову, неизвестно, может, это просто уловка. Хвоста за нами вроде нет, но утверждать не берусь. А торчать тут на мушке у вероятной дюжины снайперов незачем.

Убедительно. Я поспешил за ним, оставив вопросы на потом. Мотоцикл ждал снаружи. Вами, не спрашивая, куда ехать, прыгнул в седло и взревел мотором, пока я пристраивался у него за спиной.

— Я так понимаю, вас не Кардинал за мной выслал, — поделился я догадкой, когда мы понеслись сквозь поток машин в объезд вокзала.

— Какое там! — хмыкнул Вами. — Я прикончил его человека. А он не любит, когда пешки кидаются друг на друга без разрешения.

— Тогда откуда вы узнали, что я приеду?

— От наших слепых, разумеется. Они поведали мне, что ты вернешься. Когда точно, они не знали, но знали куда. Сказали, что имеет смысл потратить время и обеспечить тебе безопасный проезд через город. — Он свернул в переулок. — Только будь я проклят, если понимаю, как они меня отыскали.

— А вы не спрашивали?

— Я с ними напрямую не разговаривал. Они подослали парламентеров, которые сами ни сном ни духом. Тех я обоих попытал на всякий случай, но они и под пытками не раскололись.

— Куда вы меня везете? — спросил я, когда мы свернули в очередной узкий проулок.

— Не задавай дурацких вопросов, — хрюкнул он.

Вами высадил меня у входа во Дворец и, порывшись в кармане, вручил мне крохотный передатчик:

— Нацепи. Я тоже хочу послушать. Задаром я, что ли, жилы рвал? Мне причитается разъяснение.

— А почему вы думаете, что будет разъяснение?

— Посланцы от слепых передали, что через тебя мне откроется истина.

Я прицепил передатчик под воротник рубашки. Паукара Вами я не воспринимал как союзника — в случае чего он вырвет мне сердце и глазом не моргнет, — но он несколько раз спас мою жизнь, так что я перед ним в долгу.

— Удачного разговора, — ухмыльнулся Вами и покатил прочь.

В вестибюле меня встретили ошарашенными взглядами. Улыбнувшись обомлевшему администратору, я попросил аудиенции у Кардинала. Девушка нажала кнопку переговорного устройства, в изумлении глядя, как я сбрасываю и сдаю обувь. Через несколько секунд появился Форд Тассо — лицо мрачнее тучи, глаза потемнели, кулаки сжаты.

— Вернулся, значит, — прорычал он.

Я пожал плечами:

— Соскучился.

Он злорадно ухмыльнулся:

— Суровый ты парень. Есть в тебе что-то… Хоть ты и прикончил Винсента, а меня заставил побегать впустую. Может, мы даже подружились бы, сложись все по-другому. Мне будет тебя не хватать.

— Я еще не умер, — напомнил я.

— Да?

Мы зашли в лифт и поднялись на пятнадцатый. В коридорах на нас бросали изумленные взгляды украдкой. Мое появление всех ошеломило. У двери в кабинет Кардинала Форд откланялся, бросив на прощание:

— Свидимся!

— Думаете?

— Конечно. Вытаскивать трупы — моя обязанность.

Я вошел.

И, поглядев на заплывшее и изувеченное лицо Кардинала, моментально обрел доказательство того, что наша драка, мое исцеление и год в городе — все было наяву. Он сидел, сложив ладони домиком, прикрыв глаза тяжелыми веками и сжав рот в узкую полоску на бесстрастном лице.

— Хорошо выглядишь, мистер Райми.

— И чувствую себя тоже, мистер Дорак, — в тон ему ответил я. — Ни царапины, ни пореза, ни треснувшей косточки. Наверное, я сверхчеловек, раз могу исцелиться за ночь, а сломанная шея для меня такой же пустяк, как сломанный ноготь. Надо бы раскошелиться на страховку из тех, что я впаривал. Попадаешь под страховку, забираешь деньги — раны тут же затягиваются. Я миллионером стану.

— Неплохая идея, мистер Райми, — похвалил Кардинал и тут же полюбопытствовал: — Расскажи, что тебе удалось выяснить.

— Горбатого даже могила не исправит. Чтобы пробиться наверх, надо идти по трупам. «Сейчас» не имеет смысла без «тогда». Все бывает. Я убийца.

— Те трое в доме, — промурлыкал он. — Отличная работа. Что ты почувствовал, когда их убил?

— Радость. Наконец-то размочил счет.

— А теперь?

— Теперь ничего.