Одним прыжком перемахнув через стену, я пружинистой походкой зашагал прочь, на ходу закинув лопаты в темную придорожную канаву. Я не чувствовал ничего — ни мук совести, ни паники, ни тревоги, ни сомнений. Сделал то, что должен был сделать. И все.

Несколько недель назад — даже несколько дней — я бы весь извелся. Страдал бы оттого, что нарушил свой кодекс чести, не позволяющий убить невинного. Я тешил себя иллюзией, что останусь чист, участвуя в грязных делах. Теперь иллюзия развеялась.

В это промозглое царство мертвых вошел человек, который, возможно, когда-то был Мартином Робинсоном, а вышел исключительно и только Капак Райми. У меня не осталось сомнений насчет своей личности. Я убийца, чудовище, человек, который пойдет на все. Я аюамарканец, пр о клятый приспешник Кардинала. Я считал, что в глубине души, чем бы я ни занимался, я все же не злодей. А на деле оказалось, что я такое же зло во плоти, такой же головорез, как Кардинал, Паукар Вами и прочие. Осталось только выяснить, как я стал этой проклятой, извращенной пародией на человека.

И ответ меня ждал только в одном месте. Поэтому, заглянув напоследок в дом и приведя себя в порядок, я вернулся на станцию, уже не озираясь в поисках возможных шпионов. Теперь им бы пришлось пенять на себя, попадись они мне на пути. Я ехал обратно в город, к Кардиналу. Там я встречу смерть, это ясно, но прежде Кардинал мне все объяснит. Я его заставлю. И горе тому, кто попытается меня остановить. Никакому смертному не выстоять против бездушного чудовища по имени Капак Райми.

Поезда пришлось дожидаться почти сорок минут. Несколько из них я потратил на звонок Аме.

— Капак! — вскрикнула она. — Это правда ты? Боже, когда ты не позвонил, я… Где ты? Что случилось с…

— Ама, — перебил я, — слушай внимательно. Беги из города и не возвращайся. Поняла?

— Хорошо, — без колебаний согласилась она. — Где встречаемся?

— Мы не встречаемся. Все кончено. Мы больше не увидимся.

Она недоверчиво хохотнула:

— Да ладно, Капак, брось дурить.

— Помнишь, что я тебе говорил? Что никогда не трону невинного?

— Помню, — тихо отозвалась она.

— Я солгал. И тебе, и себе. Я убийца, Ама, бессердечный и кровожадный.

— Неправда. Я знаю тебя, Капак. У тебя есть принципы. Ты…

— Утром я убил женщину, — оборвав возражения Амы на полуслове, произнес я. — Беззащитную, невинную вдову. Она встала у меня на пути, и я ее убил, зверски и беспощадно. Раскроил череп лопатой и столкнул в раскопанную могилу. Беги, Ама. Теперь тебе придется бояться не только Кардинала, но еще и меня.

— Капак, — прорыдала она, — ты не понимаешь, что…

Я повесил трубку. Потом со вздохом ткнулся лбом в стену телефонной будки. Тяжело далось. На протяжении всего разговора порывался признаться Аме в любви, назначить прощальную встречу, последнее страстное свидание. Но такой роскоши я себе позволить не мог. Потому что, когда любовные утехи закончатся, Ама может меня не отпустить. Вцепится и будет умолять остаться. Или попытается заставить. А в этом случае…

Поднимется ли у меня в гневе рука на Аму? Вряд ли. Но кто может сказать наверняка? Поэтому я должен порвать с Амой навсегда. Я непредсказуем, я больше не знаю, чего от себя ожидать.

Поезд притащился почти пустой, но по мере приближения к городу постепенно заполнялся, собирая жителей ближайших окраин, готовящихся отпахать очередной рабочий день. Пока он неторопливо перебирал колесами, я погрузился в раздумья.

Кто я? Копия, зомби, призрак или настоящий Мартин Робинсон? Откуда я взялся — из летающей тарелки, из лаборатории, из могилы? Что меня ждет по возвращении — реальность или все же сон? Вдруг убийство Ди — это попытка моего больного мозга навсегда оторвать меня от действительности?

Я закрыл глаза, отгоняя бредовые мысли. Не имеет значения. Скоро я буду в городе, где меня ждут ответы — или смерть. Думать незачем. Расслабившись, я урвал несколько часов сна.

На вокзале меня никто не караулил. Я постоял на перроне, как год назад, вдыхая дым и гарь. Но тогда я готовился к новой жизни, а теперь готовлюсь с ней расстаться.

Мне на плечо легла чья-то рука. Я обреченно развернулся к своему конвоиру — и в очередной раз вздрогнул от неожиданности, увидев вечную ухмылку Паукара Вами.