С винтами на крышке пришлось повозиться. Я и крутил, и долбил по ним, пока не порезал пальцы. Слизывая кровь, я попытался разглядеть царапины при слабом ночном свете. Если жизнь в городе мне привиделась, то царапины будут заживать как минимум неделю. Если же они исчезнут к утру…

В конце концов винты подались, уступив ударам и проклятиям. Я уселся на землю, отдуваясь.

— Боишься? — спросила Ди, посмотрев на меня.

— Душа в пятки, — подтвердил я.

— Я тоже. — Ее била дрожь. Я притянул ее поближе к себе, обнимая. — Если там что-то лежит… — начала она.

— Нет там ничего. Ты сама меня убеждала… еще там, дома, помнишь?

— Помню. Там в это верилось. А здесь, когда кругом мертвецы и крышка развинчена… Мартин, а вдруг…

— Молчи. Поздно теперь сомневаться и беспокоиться. — Я глубоко вдохнул, но это не помогло. — Готова?

Ди молча кивнула, и я откинул верхнюю половину крышки.

Изнутри скалился скелет.

Ди с громким воплем попятилась назад. Наткнувшись на стенку свежевырытой ямы, она развернулась и выкарабкалась наружу. Там ее вырвало. Я услышал, как она рыдает, выдирая клоками траву.

Я воспринял увиденное спокойнее, потому что отчасти этого и ждал. В гробу лежало почти истлевшее тело, уже практически скелет. Череп был немного свернут на сторону, в шее виднелась трещина. Руки безмятежно покоились на груди. К черепу липли клочки волос, не желающие смириться с неизбежным. Длинные иззубренные ногти. Пустые глазницы. Копошащиеся в останках слизни.

Я вылез из могилы и наклонился над Ди, беспомощно хватающей ртом воздух. Бесстрастный, собранный, отбросивший сомнения. Ее версия дарила надежду на здравый, благополучный исход, но я с самого начала видел призрачность этой надежды.

Ди подняла голову, кривя мокрые от рвоты и слюны губы, и посмотрела на меня дикими темными глазами. В них плескались страх, замешательство и недоверие. А главное, ненависть ко мне, к существу, принявшему облик ее мужа.

— Кто ты такой? — прошипела она. — Что ты за тварь такая?

— Не знаю. Спустись назад в могилу.

— Что? — завизжала она.

— Ты должна опознать тело.

— Ты спятил!

— Я должен знать точно. Мало ли кто там. Нужно, чтобы ты его опознала.

— Это могила Мартина! Гроб Мартина! Кто еще там может лежать?

— Прошу тебя, Ди. — Я подал ей руку.

Она резко оттолкнула ее:

— Не тронь меня! Не приближайся! Ты не Мартин. Ты вообще не человек. Ты…

Я дал ей пощечину. Я не хотел, но надо было прекратить начинающуюся истерику. Недолго мне удалось пожить в шкуре Мартина Робинсона, но кем бы я здесь ни был, теперь я снова стал Капаком Райми, гангстером, кандидатом в преемники Кардинала. И мне нужен был ответ.

Ди уставилась на меня в ужасе.

— Ты меня никогда не бил, — прошептала она.

— Все меняется. Я просил по-хорошему. Теперь я приказываю. Осмотри тело.

Молча, прикрывая щеку рукой, она подползла к краю, заглянула в могилу — и зарыдала. Пара слезинок упала в яму, в пустые глазницы черепа.

— Это Мартин, — простонала Ди.

— Как ты поняла?

— Его руки. На груди. Там его обручальное кольцо на пальце.

— Кольцо могли надеть на кого угодно. Это не доказательство.

— Это Мартин, — повторила она уже твердо. — Только скажи, что это не он, — Ди выпрямилась, буравя меня взглядом, — и я тебя убью.

Я осторожно кивнул и сел рядом с могилой, свесив ноги в яму. Меня больше не терзали ни страхи, ни сомнения. Я снова стал бесстрастным, хладнокровным исполнителем, отнявшим два дня назад пару жизней. Что-то во мне щелкнуло, когда откинулась крышка гроба. Вероятность того, что я Мартин Робинсон, улетучилась, и я моментально вышел из роли, как актер по окончании спектакля.

— Может, это уловка, — пробормотал я. — Если Кардинал забрал мое тело, он наверняка подменил бы его в гробу другим. Он любит заметать следы.

— Кардинал?

— Ты его знаешь? — Я изумленно обернулся к Ди.

— Я о нем слышала.

— Но лицом к лицу не встречалась?

— Нет, конечно.

— А я… а Мартин не встречался?

Она покачала головой:

— Мартин работал в школе. Больше нигде. — Она отошла от края могилы и стала обходить меня. — Ты действительно служил у Кардинала?