— Уверены, сэр?

— Все будет в порядке, — заверил я. — Я знаю, кто это.

Свежий утренний воздух бодрил. На улицах было тихо, большинство магазинов еще не открылось. Я заскочил в круглосуточную кафешку и попросил чашку кофе, давая Аме время припарковать мотоцикл. А потом, допив, вальяжной походкой двинулся к просыпающемуся торговому центру. По дороге попадались невыспавшиеся работники, спешащие на утреннюю смену, встретились пара охранников, развлекающихся спортивными новостями по магазинному телику, и несколько уборщиц, которые, пользуясь затишьем, бодро орудовали швабрами и тряпками.

Эскалатор еще не запустили, и я поднялся по неподвижным ступеням. Наверху, где меня уже нельзя было разглядеть с первого этажа, я припустил бегом по проходу, выискивая какую-нибудь нишу. Подстерегу Аму там, а потом выскочу и напугаю.

Тут на глаза мне попался небольшой выключенный фонтан. В чаше было сухо, а внутренний край образовывал небольшой козырек, под который можно было кое-как втиснуться. Единственная загвоздка — разглядеть оттуда Аму, но рядом с фонтаном очень удачно висело на тросах большое зеркало. Я забрался в фонтан, угнездился под внутренним краем и немного отполз, обеспечивая себе хороший обзор вестибюля в зеркале.

Ама заставила себя ждать. Зато шаги я услышал еще издалека. Осторожные, с паузой через каждые две секунды. Наверное, она догадалась, что я где-то устроился в засаде, но зашла уже слишком далеко, чтобы повернуть назад. В зеркале показались ее ноги, и я чуть-чуть высунулся из укрытия. Она сделала еще шаг. Сейчас я увижу ее лицо и…

Я оцепенел.

Это была не Ама.

Как можно тише я отполз вглубь, под козырек. Шаги приблизились. Я не сомневался, что меня заметили, что я уже труп, но мой преследователь вдруг уселся на край фонтана и начал задумчиво насвистывать. Я глянул в зеркало. Он сидел ко мне спиной, но при каждом повороте головы у меня перед глазами мелькали змеи. Я вспомнил Джонни Грейса и совсем перестал дышать.

Наконец, увидев, что торговый центр начал заполняться людьми, он побарабанил пальцами по краю фонтана, цокнул языком и ушел. Я еще несколько минут отлеживался в укрытии и только потом решился выскользнуть. Нащупав в кармане мобильный (руки тряслись отчаянно), я набрал номер Амы. Десять, одиннадцать, двенадцать гудков — нет ответа. Горло будто сдавили, в желудке легла свинцовая тяжесть. Я уже собирался нажать отбой, когда в трубке раздался чей-то заспанный голос:

— Да? — Это был Кафран.

— Мистер Рид, можно мне Аму? — выдохнул я.

— Кого?

Сердце чуть не остановилось.

— Кто это? — рявкнул Кафран. — Вы знаете, который час?

— Ама там? — закричал я. — Ама Ситува! Она…

На заднем фоне послышался голос, спрашивающий, кто звонит. Кафран ответил, прикрыв динамик рукой. Затем, через несколько секунд, трубку взяла Ама.

— Капак, это ты? — протянула она сонно.

— Беги оттуда, — велел я. — Вещи не собирай, в душ не лезь, Кафрану ничего не говори. Одевайся и бегом.

— Какого…

— За мной пришел Паукар Вами. — Она молчала. — Ты понимаешь, что это значит?

— Догадываюсь, — пробормотала Ама.

— Пока удалось улизнуть, но, может, он не только меня ищет. Так что беги. Затеряйся в городе. Встретимся позже.

— Где? В доках?

— Нет. Позвони мне на… — Я запнулся, осененный догадкой, что мобильник может прослушиваться. — Подожди, я сейчас перезвоню. — Отыскав автомат, я позвонил Аме оттуда и продиктовал номер. — Позвони в два часа. Я успею добраться до «Скайлайта», ополоснуться и разработать план действий.

— Думаешь, там не опасно?

— Он не посмеет меня тронуть при свидетелях.

— Но…

— Все, хватит слов. Беги. И еще, Ама, прихвати пистолет.

Я повесил трубку и вышел, не озираясь, не отыскивая взглядом преследователя и не привлекая к себе внимания. Вызвав такси, я вернулся в «Скайлайт».

После душной машины кондиционированная прохлада в номере показалась раем. Руки и ноги едва двигались, в голове туман — сказывался недосып. Я пошел в ванную и ополоснул лицо и шею холодной водой. Слегка взбодрило. Хотелось повалиться в кровать, но вместо этого я решил сперва навестить Кончиту. Я ведь не звонил ей вчера вечером, еще разволнуется.

Она полулежала на кушетке, докторов и сиделок поблизости видно не было. При виде меня Кончита улыбнулась, села повыше и похлопала ладонью по лежанке, приглашая сесть рядом. Комната выглядела теперь совсем по-другому. Кончита постепенно снимала чехлы, портьеры и драпировки, обнажая стены и мебель. Одевалась она тоже не так, как раньше, явив на свет голые руки и ноги. Она перестала стесняться своих морщин.

— Привет, сестренка, — поздоровался я. — Как дела?

— Неплохо. А у тебя?