Минос повернул ее к себе и поцеловал в губы. Пасифая задрожала от счастья и вознесла слова благодарности богине. Вот о чем она всегда мечтала: вновь вернуть в свои объятия Миноса. На этот раз она доставит мужу такое удовольствие, что ему не захочется покидать ее.

И она потянулась к нему, чтобы обнять.

Но Минос внезапно отодвинулся и придал своему лицу холодное выражение.

— Дорогая жена! — сказал он, презрительно усмехнувшись над ее протянутыми руками. — Помни, я всегда отдаю тебе должное.

Дрожащая и не смеющая вздохнуть, Пасифая опустошенно смотрела вслед уходящему мужу.

Ариадна остановилась перед воротами тюрьмы; ее сердце замирало от страха. Никогда еще она не осмеливалась на такой поступок. Если отец узнает... но нет, ей лучше как можно быстрее убраться с острова.

Стараясь не смотреть на клетки, она подошла к охранникам. Она держалась гордо и величаво, как когда-то ее мать.

— Эй вы, там! — позвала она, понизив голос. — Я пришла по поручению царя.

Охранники участвовали в праздничных церемониях в Кноссе и узнали ее.

— Царевна Ариадна! — сказал один из них, ударив себя кулаком в грудь. — Мы в вашем распоряжении.

— Я — царица Ариадна, и я пришла забрать одного заключенного. Он грек, попавший сюда по ошибке.

Охранники обменялись тревожными взглядами.

— Мы не знали...

— Проводите меня к нему немедленно! — прервала она, не желая тратить время на Выслушивание их оправданий. Проходя мимо клеток, царевна становилась все более взволнованной. — Должно быть больше пленников. Где остальные?

— Царь приказал отвести их в лабиринт, — охранники удивились ее неведению.

Трудно скрыть волнение, особенно когда нигде не видно Тезея. Как же она теперь убежит с острова?

Наконец воины остановились возле одной из клеток. К ее решетке подошел какой-то старик, но Ариадна не обратила на него внимания, а посмотрела на человека за ним. Судя по его росту и по светлым волосам, он тоже грек и охранники, несомненно, имели в виду его.

Он подошел ближе.

— Поклонись дочери Миноса, — сказал охранник. — Неужели все греки так слепы, что не замечают присутствия царицы-богини?

Возвышаясь над ними, грек продолжал смотреть на царевну, не выказывая ни малейшего почтения. «Он достоин сразиться с моим отцом», — подумала Ариадна.

— Оставьте нас! — приказала она. — Мне нужно поговорить с этим пленником наедине.

— Но госпожа...

Она посмотрела на охранников испепеляющим взглядом, и они удалились.

— Я могу освободить тебя, — прошептала она по-гречески, когда охранники уже не могли их услышать, — если пообещаешь помочь мне бежать с этого острова.

— Осторожней, Язон, — предупредил его старик. — Она все-таки дочь Миноса.

Язон даже не обернулся к нему, продолжая смотреть ей прямо в глаза.

— Сначала я должен узнать, где находится женщина по имени Ика.

Вопрос удивил Ариадну. Она вспомнила о Прорицательнице и о том, как та дразнила ее своим положением при дворе.

— Царская любовница?

Великан помрачнел.

— Говорят, она чем-то рассердила моего отца, — поспешила ответить Ариадна, — и ее послали в лабиринт.

Он посмотрел на старика.

— Я помогу тебе, но Дамос тоже должен быть освобожден.

Непонятно, чем может помочь ей этот старик?

— Я предлагаю сделку только тебе.

— Без Дамоса я не буду ничего делать.

Она поглядела назад через плечо и, чувствуя, что время проходит зря, ответила:

— Ну хорошо, только мы должны торопиться, а то и я попаду в лабиринт. Мне нужно убежать от гнева отца, и как можно дальше.

— Мессалона тебе подходит?

Ариадна почти ничего не помнила о маленьком царстве, которое когда-то атаковали войска ее отца.

— Почему именно Мессалона?

— Перед тобой ее законный царь, — гордо ответил старик. — Хотя, возможно, ты его знаешь как военачальника Язона.

Ариадна слышала об этом человеке и понимала, что отец его боялся и ненавидел. «Хорошо, — подумала она с улыбкой, — он годится для моего плана».

— Охранники, ко мне! — крикнула она. — Я хочу, чтобы этих пленников освободили немедленно.

Сознание медленно возвратилось к Ике, и она обнаружила себя в темном, извилистом туннеле со стенами из отесанного камня и земляным полом. От единственного факела было больше тени, чем света.