Но Язон смотрел не на Миноса. Он увидел девушку рядом с ним.

— Дори! — воскликнул он в тревоге.

— Ее зовут на Дори, — горько ответил Дамос. — Посмотри внимательнее. Это Ика, молодая рабыня, которая нас предала.

Ика взглянула вниз на клетки и замерла от испуга. Как Язон мог попасть туда, к афинским пленникам? Она посмотрела на царя, быстро обдумывая ситуацию. Минос не знает, кто находится у него в клетке, а то бы давно казнил Язона.

— Ты хочешь спасти этих несчастных от лабиринта? — спросил царь, улыбаясь. — Это возможно.

— Скажите, что я должна сделать? — сказала она, заставив себя улыбнуться в ответ.

— Мои подданные недовольны внезапным концом вчерашнего Танца. Я должен провести еще одну церемонию, где будешь участвовать ты, посвятив свой Танец правильному божеству.

— Но...

— Не повторяй ошибку Челиоса. Если бы он твердо стоял на своем, он бы не погиб.

— Челиос умер? — она догадывалась о его смерти, но сердце ее сжалось от жалости. Он не должен был умереть таким молодым.

— Не беспокойся, — сказал Минос, презрительно улыбаясь. — Наора говорит, что его кровь смешалась с кровью священного животного и впиталась жаждущей землей. На следующий год они оба возродятся в новом урожае. — Взяв за руку, он повел ее обратно во дворец. — Глупая женщина. Я и ты знаем, как обеспечить хороший урожай. Крит должен поклоняться великим богам Олимпа. Помоги мне втолковать это моим поданным, танцовщица. Посвяти танец Посейдону.

— Но критяне почитают богиню. Они так просто не откажутся от нее.

— Хорошо, мы не будем торопиться, посвяти ритуал сначала обоим божествам. Я не сторонник быстрых мер. Я уважаю желания своих поданных, даже если они и ошибаются.

Его красивые черты осветила очаровательная улыбка. Царь изо всех сил старался очаровать ее, но не мог скрыть холодности в своем взгляде. Ика знала, что будет с ней, покорись она его воле.

— Я прошу тебя подумать об этом, — мягко добавил Минос, поглаживая ее руку. — От этого зависит так много жизней.

— Хорошо, — с трудом проговорила она. Нужно потянуть время и попытаться освободить Язона. Прямым отказом ничем не поможешь. — Этой ночью я помолюсь и поговорю со своим отцом.

На мгновение его рука сжала ее запястье.

— Помолись, — улыбка его была так же сурова, как и его хватка. — И хорошенько подумай. Если ты станцуешь для меня, я тебя приятно удивлю.

Все еще улыбаясь, он повернулся и пошел во дворец. Ика смотрела на него и ощущала, как стремительно проходит время. Каждое мгновение Язону угрожает смертельная опасность, ведь Минос может вернуться и увидеть его среди заключенных. Она не глупа, чтобы верить его обещаниям — его холодный взгляд подтверждал, что он никогда не освободит заключенных. Если она не поспешит на помощь Язону, он может погибнуть в лабиринте.

Но что в состоянии сделать она, простая танцовщица? Воины, охраняющие клетки, хорошо вооружены, и одной девушке с ними не справиться. Если она будет ходить и рассматривать клетки, то привлечет к себе внимание, и это только ухудшит положение. Нужен кто-то, кто помог бы ей. Кто-нибудь умный, проворный, как... Туза!

Ика побежала к пляжу, где временно располагались танцоры, на ходу придумывая слова убеждения. Туза не любит Язона, но его можно убедить. Она сделает все что угодно, только бы спасти Язона.

Обогнув новый дворец, Ика подошла к лагерю. Туза у моря разговаривал с Пересубой.

В этот момент ее взор померк. Покалывание в конечностях было предзнаменованием наступающего видения, и она не могла остановить его.

Ика по-прежнему была на пляже, но он был окутан густым и зловещим туманом. Пронзительно крикнула чайка, и Ика плотнее прижала к себе бесценный сверток. Она взглянула на прекрасного ребенка, сжимающего ее палец, и почувствовала, как сердце раскалывается на две половины.

Возле нее стоял человек, лицо которого было скрыто в тени капюшона. Лара протянула ему ребенка, и тут изображение сдвинулось. Ика теперь не была частью Лары, она как бы парила в воздухе.

— Поторопись, дядя, — услышала она шепот Лары. — Наемники царя ищут меня по всему острову. Если меня поймают, то вместе с ребенком отправят умирать на бычью арену.

Человек осторожно взял сверток.

— Лара, это безумие. У меня восемь сыновей, и у них нет матери. Девочка будет только обузой.

— Это не просто девочка. Она несет благословение самой богини.

Человек нахмурился.

— И ты хочешь, чтобы я никогда не говорил ей об этом. А что ей сказать про родителей?

— Вот, дай ей печать, будто это знак ее отца. Скажи, что он был сильным и великим и что мать ее любила до самой смерти.

Он покачал головой.

— Тебе не следует вмешиваться в Пророчество и изменять то, что предназначено Судьбой. Судьба обязательно позовет ее. Ты хочешь, чтобы она встретила будущее неподготовленной?