Туза отвел взгляд.

— Почему ты так уверена, что он ничего не знает?

Ика боялась, что он не знает обычаев даже своей страны.

— Посмотри на него, — сказала она Тузе. — Судя по его росту и цвету кожи, он грек. Или когда-то был им.

— Но я до сих пор не понимаю, почему ты так заботишься о нем. Чтобы вылечить его, потребуется время, а твое отсутствие быстро заметят. Ты больше не хочешь выступать на арене?

Девушка перевела дыхание, потом сказала:

— Может быть, ты поговоришь с Челиосом обо мне?

На его лице отразилось беспокойство.

— Ты можешь повлиять на него, — торопливо продолжила она. — Ведь ты говоришь с Челиосом всякий раз, когда хочешь отлучиться. Благодаря ему тебя ни разу не поймали и не наказали. Нужно, чтобы ты теперь поговорил обо мне, — настаивала она. — Скажи, что я не буду никогда ссориться с ним. Пусть забирает быка себе, лишь бы предоставил мне немного времени.

— Так ты хочешь подкупить его? Не думал я, что ты способна на такое.

Стараясь держаться с достоинством, Ика ответила:

— Я просто следую твоему совету.

— Слишком быстро ты учишься. Забываешь о тяжелых последствиях.

— Ты слишком упрям, Туза. Ты ведь должен мне эту добычу.

— Но я не понимаю, зачем он тебе, что ты собираешься с ним делать?

Она не собиралась ничего ему рассказывать.

— Он не просто дикарь. Под грязью скрывается человек, доведенный до такого состояния несчастьями. Моя совесть не позволяет покинуть его, даже если ты отворачиваешься от него, несчастного обитателя другой страны.

— Какой страны? Мессалоны?

От его небрежного тона вопрос не становился менее угрожающим. Ика помнила, как он грозился убить Язона, если бы тот не был уже мертв.

— Я не знаю его, — солгала она, стараясь не выдать себя. — Но это не имеет значения. Я должна помочь ему. Разве ты не так поступил бы на моем месте?

Туза продолжал изучать ее.

— Может, и так, но ведь ты действуешь не просто из сострадания к несчастному дикарю?

Ика поняла, что ей так просто от него не отвертеться.

— Это связано с моим ведением, — сказала она, и это отчасти было правдой. — Когда я в первый раз увидела его в темноте на холме, он мне напомнил быка из моего видения. Мне показалось, что судьба предоставляет мне еще одну возможность его поймать. Я понимаю, это звучит необычно, но мне кажется, что он связан с моей судьбой.

— Лучше бы это оказалось неправдой. — Туза, вздохнув, повернулся к двери. — Дни его сочтены, Дори, — вот грустная правда. Янос, должно быть, уже в лагере, и Челиос вскоре вызовет царскую стражу.

Стражу?! Язон не должен попасть в руки Миноса!

— Сама богиня говорила со мной, — крикнула она в отчаянии, удерживая Тузу у дверей. — Там, в роще, она прошептала мне, что осуществляется моя судьба.

Он обернулся.

— Она говорила с тобой? Но как?

— Подул ветерок. И серебряная змея коснулась моих ног. — Конечно, это было раньше, еще днем, но зачем договаривать, когда он слушает ее так внимательно.

— Священный посланник, — тихо произнес Туза. — Значит, я был прав насчет тебя.

Она едва слышала его.

— Так ты поможешь мне? Ты отошлешь солдат и договоришься с Челиосом?

— Не знаю, — ответил он задумчиво и вышел из хижины. — Мне нужно пойти в рощу и просить богиню решить эти вопросы.

— Но сейчас не время, — возразила она, следуя за ним. — Только не сейчас. Что если придет стража, а тебя не будет?

Но ее вопрос не получил ответа. Отдернув занавеску, Ика увидела, что Туза уже исчез в темноте.

— Принесите мне воды и тряпок, — сказала она крестьянину, караулившему хижину. — И целебные травы, какие только найдутся в вашей деревне.

Занимался рассвет, а Дамос все еще прятался в укромном месте. Ветер донес до него густой дым из деревни. Дым ел глаза, и Дамосу еще больше хотелось спать. «Что если немного вздремнуть, ничего особенного еще не произошло».

Но тут послышался звук лязгающего оружия — в деревню направлялся отряд солдат. Дворцовая стража? Дамос сразу же насторожился. Не случайно этот отряд появился здесь.

Они подошли к сторожу возле хижины и заговорили с ним. Дамос сжал кулаки от ярости. Будь проклята эта Ика! Неужели она так торопится получить награду, что даже не дает Язону времени прийти в себя?