И только одно слово отпечаталось в его сознании, только одно слово заставляло его переносить мучения в ожидании лучшего времени.

Слово это было «Ика».

Царевич Сарпедон, первосвященник и приемный сын Миноса, выглядывал из окон своих покоев в Кноссе и размышлял об афинских пленниках. Несколько дней он осматривал их, но никто не походил на Прорицательницу. Может быть, он ошибся и Дитя судьбы, о котором предсказывала Лара, опять ускользнуло от него?

Он опрашивал молодых людей на Каллисто, но Миносу это не понравилось. Царь вызвал его обратно на Крит освятить свой новый дворец, прекрасно зная, что Сарпедону не понравится такая безумная роскошь.

Из окон можно было увидеть холмы, на которых когда-то рос кедр, но теперь они были пусты. Разве никто не замечает, как Минос истощает леса? В этих лесах живет дух их богини Матери. Своими корнями и ветвями кедры связывают землю с небесами; стволы их дают убежище священным животным, их иглы укрывают землю от зимних ветров и летнего беспощадного солнца.

Но Минос, влекомый тщеславием, не заботился об этом: он превращал Кносс в запутанный лабиринт зданий, пуская драгоценный лес на строительство гаваней и военных кораблей. А теперь еще задумал строить новый дворец!

«Для Минотавра», — как говорит Минос. Он якобы желает скрыть своего ужасного сына от посторонних глаз. Но какая-то уклончивость в его взгляде заставляла Сарпедона думать о скрытых мотивах; царь что-то задумал. Поэтому возрастала необходимость найти Дитя.

— Сарпедон?

В комнату вошел Гандар. Сарпедон озабоченно посмотрел на него. Они тайно сотрудничали, и капитану было небезопасно появляться здесь.

Гандар огляделся по сторонам и тихо заговорил:

— Я пришел к вам сразу же, как смог незаметно отлучиться. Мне кажется, я нашел ее.

Сарпедон сжал его руку. Не было нужды спрашивать, кого имел в виду Гандар.

— Ты уверен?

— Как никогда. И вы бы не сомневались, если бы видели ее в трансе и слышали ее пение. Она в точности повторяла слова Прорицательницы.

Сарпедон покачал головой, боясь поверить.

— Многие пытались повторить ее пение.

— Но никто не знал всех слов. «Берегись. Придет Дитя. Дитя судьбы», — сказала она.

Сарпедон усилил хватку.

— Говори, кто эта девушка? Где ее найти?

— Она рабыня с Мессалоны. Ее имя Ика. Она среди тех, кто предназначен к осмотру этим вечером.

Сарпедон радостно отпустил его руку. Минос допустил ошибку, играя в свои игры. Если бы он Не вызвал его в Кносс, эта рабыня прошла бы мимо них.

Широко улыбаясь, Сарпедон подумал, как наилучшим образом использовать неведение царя. Минос, вне всякого сомнения, отправит его обратно на Каллисто, но он возьмет девушку с собой.

Но Ика вполне может оказаться обманщицей. Необходимо испытать ее пророческий дар. «Не торопись, — убеждал он себя, но не мог оставаться спокойным. — О Мать Земля, неужели мы наконец избавимся от Миноса!».

— Извините меня, мой господин, но мненужно идти, — сказал Гандар. — На закате мой корабль подымает паруса, и я должен быть там. Если о моем посещении станет известно, многим будет угрожать смерть.

— Да, конечно, позаботься, чтобы тебя никто не заметил.

Сарпедон был слишком взволнован и забыл поблагодарить верного капитана за ценную информацию.

И не узнал, как выглядит эта девушка.

8

Ика прислонилась к дереву, дрожа от холодного вечернего ветра. Повозки довезли их до рощицы возле царской дороги, и теперь пленники ждали, когда их вызовут. Даже стражи, казалось, были недовольны задержкой. Они все чаще поглядывали на заходящее солнце.

Перед тем как уйти, Гандар объяснил, что пленников никогда еще не осматривали при лунном свете.

— Но, — поворчал он, — Минос вносит все новые и новые поправки к критским законам.

Быстрый уход Гандара показался ей странным. Он представлялся таким добрым, и вдруг неожиданно исчез. Если бы его на самом деле заботила их судьба, он бы дождался, пока Ика полностью придет в себя после видения.

А что если она никогда не придет в себя?

Последнее видение резко отличалось от предыдущих: те не были такими отчетливыми, и никогда она не находилась внутри другого человека. Ика чувствовала себя Ларой и слышала все, что та говорила и даже думала.

Приходя в себя, девочка сказала несколько слов вслух. Звук собственного голоса вернул ее в настоящее. Но Ика не могла вспомнить, что именно она сказала.

Должно быть, на ее лице были написаны недоумение и растерянность, ибо Дафна, сидящая напротив, сразу же набросилась на нее.

— Когда это все кончится? Нет, я больше не могу. Я не вынесу всего этого.

— Успокойся, все будет хорошо, — тихо говорила ей Ика, подымаясь и подходя к ней поближе.

— Неужели? — голос Дафны сорвался. — Для тебя, может быть, и да, а для меня? Меня хотят отдать Минотавру. Ты знаешь, чем мне это грозит?