— Как ты? — спросила я.

— Устал. Какие у тебя на сегодня планы?

— Собираюсь в студию. Для меня есть работа, и я не могу ее упустить.

— Значит, тебя не будет дома целый день?

— Большую часть, — сказала я.

— Давай встретимся вечером. Я хочу тебя видеть, и еще есть кое-какие новости. Надо поговорить.

— Новости? Какие?

— Мне предложили новую работу. Расскажу при встрече.

Мы договорились о свидании. Во время разговора я мысленно представляла тебя: как ты сидишь на полу возле телефона, и волосы у тебя всклокочены после сна, а глаза еще полузакрыты. Я пыталась угадать, спишь ли ты в пижаме, когда один. От этих мыслей во мне пробудилось желание, и я захотела увидеть тебя немедленно. Мне хотелось снова оказаться в твоей квартире, быть с тобой у тебя дома, а не кочевать без конца из отеля в отель, постоянно опасаясь, что Найалл следит за нами. Не имея для этого ровно никаких оснований, я почему-то думала о твоей квартире как о безопасном месте, в котором Найаллу до меня не добраться. Думая о тебе и твоей квартире, я вспомнила тот день, когда была гроза и когда мы планировали наш отпуск, и сказала:

— Пока мы были в отъезде, кто-то прислал мне по почте открытку. Не ты ли?

— Я? Открытку по почте? С какой стати?

— Она без подписи, — сказала я, хотя прекрасно знала, что это почерк Найалла. — Старая открытка, вроде тех, что ты собираешь.

— Ну, в любом случае это не я.

— Послушай, когда мы встретимся нынче вечером, — сказала я, — не мог бы ты захватить с собой кое-какие открытки из своей коллекции? Виды южного побережья Франции — тех мест, куда ты собирался поехать. Я хотела бы еще раз на них взглянуть.

С утра я отправилась в студию, взяла заказ и, вернувшись домой после полудня, сразу приступила к работе. Но мысли мои блуждали далеко. На свидание я пришла рано и минут двадцать бродила возле станции подземки. Потом наконец увидела тебя. Ты шел со стороны своего дома, я мгновенно успокоилась и так обрадовалась, что со всех ног бросилась тебе навстречу. Мы долго стояли, обнявшись, и целовались, не обращая внимания на прохожих и транспорт.

Держась за руки, мы пошли к тебе и, едва переступив порог, тут же оказались в постели. Мы снова были вместе, все наладилось. Потом мы пешком прогулялись в Хэмпстед и зашли в ресторан. За едой я стала рассказывать тебе о работе, которую мне предложили.

— Они хотят выпустить несколько рекламных плакатов, вероятно, для метро. Я так рада, что это досталось мне.

— Что они собираются рекламировать?

— Выставку в Уайтчепеле. Знаешь, мне очень нравится делать плакаты. А что у тебя? Ты говорил, что получил новое предложение?

— Я вот раздумываю, принять его или нет, — сказал ты. — Если соглашусь, придется на время уехать из Лондона. Недели на две или три. Один американский кабельный канал затребовал британскую съемочную группу для освещения военной ситуации в Коста-Рике. Американцев они послать не могут: какие-то политические причины.

— Мне эта идея не нравится.

— Не волнуйся. Съемка в полевых условиях — это моя настоящая работа. У меня правда здорово выходит: я просто знаю, как делать такие репортажи. Ну так как, соглашаться?

— Нет, если тебя могут там убить. Ты только отмахнулся.

— Об этом я даже не думал. Вопрос в другом. Речь о тебе: если я уеду на пару недель, будешь ли ты ждать моего возвращения?

— Конечно буду!

— А как насчет Найалла, Сью? Ты уверена, что с ним покончено?

— Можешь не сомневаться.

— Так всегда говорят, когда сомневаются в себе.

— Ричард, я говорю совершенно определенно. Да, с этим покончено.

— Пойми, я не хочу новой ссоры, но во время нашей поездки постоянно происходило что-то странное. Я хотел услышать правду, понять, что связывает тебя с Найаллом, но вместо ответа ты начала твердить эту чушь о невидимости.

— Это и был ответ, — сказала я.

— He тот, который я хотел услышать.

Я через стол взяла твою руку.

— Ричард, я люблю тебя. Я сожалею о тех тяжелых минутах, обо всем. Но тебе не о чем больше беспокоиться.

Тогда я свято в это верила, хотя в душе знала, что проблема с Найаллом не решена. Я сменила тему и стала убеждать тебя согласиться. Я обещала ждать твоего возвращения и говорила это абсолютно искренне. Ты начал увлеченно рассказывать о новой работе: о людях из твоей команды, о местах, где вы собирались побывать, о репортажах, материал для которых вы должны были снимать. Как бы я хотела поехать с тобой!

Как я и просила, ты захватил в ресторан несколько открыток из своей коллекции. Я бегло просмотрела снимки, делая вид, что мною движет исключительно праздное любопытство: виды Гренобля, Ниццы, Антиба, Канн, Сен-Рафаэля, Сен-Тропеза, Тулона — старые довоенные фото, изображавшие эти местечки в прежние времена, до вторжения современности. Я обнаружила только две открытки с видами Сен-Тропеза: вид побережья близ городка и снимок одной из центральных улиц с бухтой на заднем плане, виднеющейся между домами.

— Ты ищешь что-то определенное? — спросил ты.

— Нет. Просто хотела взглянуть еще раз. — Я сложила открытки стопкой и с беззаботным видом протянула тебе. — Все-таки нам стоило поехать во Францию, как ты предлагал с самого начала.

Мы решили провести эту ночь у тебя, но прежде мне нужно было заглянуть домой и взять кое-что из вещей. Мы заехали ко мне. Пока я укладывала смену белья в сумку, ты стоял возле старой железной плиты. Открытка от Найалла так и осталась на полке, прислоненная к стене. Я обратила внимание, как пристально ты ее разглядываешь, и, сняв с полки, дала тебе в руки.