У всех есть предел прочности. Я начала задумываться, насколько близко я подошла к своему.

Гордан за десять минут наложила Квентину шину и давящую повязку. Я помогала, чем могла: придерживала Квентину голову, когда Гордан уложила его на пол, подавала все необходимое из аптечки. До сих пор я не интересовалась методами оказания первой помощи, но теперь начала склоняться к мнению, что научиться стоит. Слишком часто те, кто рядом со мной, получают огнестрельные раны.

Я против своей воли вспоминала Росса. Как и Квентина, его подстрелили, когда он был со мной. Вот только попали в голову. От той же самой участи Квентина спасло лишь то, что моя паранойя не позволяет мне не придавать значения движущемуся отблеску в предположительно пустом помещении. Если бы я была не так насторожена… чуточку больше ушла бы в свои мысли… то он бы умер.

Дуб и ясень. Этого чуть было не случилось.

Эйприл долго наблюдала за происходящим, потом робко спросила:

— Он покидает сеть?

— Что? Нет, нет! — с невольной резкостью ответила я. — С ним все будет хорошо.

— Я рада, — сказала она печальным голосом. — Вам требуется дальнейшая помощь?

Я бросила взгляд на неподвижное лицо Квентина с дорожками слез. Когда он успел так побледнеть? Как можно быть настолько бледным и при этом все еще дышать? Затем я сказала:

— Не могла бы ты позвать к нам Эллиота? Нам понадобится помощь, чтобы перенести Квентина.

— Хорошо, — ответила Эйприл, исчезая.

Заметив, что Гордан на меня смотрит, я спросила:

— Что?

— Говорила я тебе, ему здесь не место. — Она завязала очередной бинт. — Такие, как он, чересчур утонченны для подобных дел.

— Не начинай. — Я откинула волосы назад, не обращая внимания, как они липнут к вымазанным в крови ладоням. Я вся выпачкалась, но пока что мне было на это плевать. — Не его вина, что кто-то решил нас перестрелять.

— Тогда чья же? Твоя?

Ее слова уязвляли меня больше, чем хотелось бы.

? Нет. Так вышло.

— Угу. Давай, я тебе расскажу, как именно вышло. — Она ткнула пальцем в сторону груди Квентина. — Видишь, как он дышит? Он потерял много крови. Очень много. Я не имею возможности ни наложить швы, ни сделать переливание. Тебе нужно отвезти пацана к целителю или в больницу, иначе он умрет. Выбирай. Или это чересчур смахивает на то, что тебе все-таки придется брать ответственность на себя?

— Я тебя не слушаю.

— Разумеется, нет. И, конечно, не послушаешь, если я скажу, что в больницу его везти все равно нельзя. — Она принялась кидать перепачканные в крови инструменты обратно в аптечку. — Выбирайся отсюда, если не хочешь, чтобы он вошел в число жертв. Это для тебя достаточно понятно?

— Какого хрена ты от меня хочешь? Сильвестр уже направляется сюда. И до его приезда увезти нас отсюда без ковра-самолета я не могу.

— Извини, свой дома забыл, — хрипло прошептал Квентин.

— Ты очнулся! — сказала я, снова наклоняясь к нему. — Постарайся не двигаться.

— Постараюсь, — ответил он и улыбнулся, самую чуточку. — Видишь? Я слушаюсь приказов.

Коннор издал неуверенный смешок. Гордан фыркнула. Я послала ей предупреждающий взгляд и сказала:

— Эйприл сейчас приведет Эллиота, и мы тебя заберем отсюда.

— Нам нельзя уезжать.

— Квентин…

— Нельзя. — Он открыл глаза, ясные, несмотря на боль. — Позволь мне дождаться приезда его светлости. Мы не сможем отомстить за всех погибших, если ты сейчас уедешь.

— Я не могу оставить тебя здесь. — Я понимала, как нелепо мы смотримся со стороны — оба по уши в крови и при этом препираемся. Никогда не говорите, что у судьбы нет чувства юмора.