— Что? — спросила она, повернувшись к нам, и еще раз повторила: — Что?

— Питер мертв, — сказала я, отправляясь добыть себе чашку кофе. Гордан села за стол и закрыла лицо ладонями.

— Но… что… когда? Как?

— Когда отключилось электричество, — сказал Квентин.

— Они вырубили энергию, отключили генераторы и убили его. Возможно, чтобы привлечь наше внимание. — Я отхлебнула кофе. — И они его привлекли.

— Ох, — произнесла Терри с расширенными глазами. — Вы уверены?

— Я уверена. Я знаю, как выглядят трупы.

— О Маб, Питер… — сказала она. — Он был таким прекрасным инженером.

Я открыла рот для резкой ответной реплики, но, увидев лицо Квентина, осеклась. Он смотрел на Терри просто с крайней степенью благоговения и сочувствия ее боли. В этом было еще меньше смысла, чем в моей злости. В течение всех этих передряг он вел себя эмоционально, но разумно, реагируя на все спокойно. Тогда почему сейчас он так распереживался? Да, они флиртовали друг с другом, но у них не было времени влюбиться всерьез, и еще что-то в выражении его лица неприятно напомнило мне мое собственное, когда я смотрела на Алекса.

От необходимости довести эту мысль до логически вытекающего из нее вывода меня спасла распахнувшаяся дверь — вошли Джен и Эллиот. Эллиот трясся, его глаза остекленели. Но, по крайней мере, он вполне твердым голосом ответил на мой вопрос, не видели ли они чего-нибудь в коридоре. Не видели. Абсолютно ничего.

Пересказ того, что мы выяснили, не занял много времени: мало что было рассказывать. Эллиот подошел к Гордан и положил руки ей на плечи, но не перебивал меня. Джен кивнула, подтверждая мой рассказ, а затем добавила кое-что полезное: самой мне не пришло в голову проверить генераторы на предмет оборванных проводов, а также догадаться, что их встроенные датчики запишут точное время и подробности отключения энергии.

Эллиот, Квентин, Джен и я вернулись в генераторную комнату, оставив Терри и Гордан в столовой. Даже при включенном свете холм не казался дружелюбнее. Некоторые разновидности тьмы не зависят от того, есть ли свет.

Заклятия на генераторной оказались не тронуты, и Квентин дезактивировал их. Я вошла и, прежде чем впускать остальных, осмотрелась. Питер лежал как был, ночные призраки не приходили. Я выполнила, что могла, из положенного криминалистикой: поискала отпечатки ног, следы крови, осмотрела раны и отметила их расположение на теле — все это заняло от силы несколько минут. Джен прогоняла тесты оборудования: оборванных проводов не было, отключение электричества зафиксировано в 19.49 — ведьмовским часом не назовешь. Никаких зацепок.

Я озабоченно взглянула на Джен.

— Он мог, падая, вырубить генераторы? Что, если это совпадение?

— Ни в коем случае, — ответила Джен. — Чтобы отключить систему, нужно выключить три рубильника и нажать на кнопку позади главного генератора. Защита от случайностей.

— Откуда вы это знаете? — Как-то слишком бойко на мой вкус она отбарабанила эту последовательность действий.

Эллиот устало произнес:

— Джен много занимается техобслуживанием оборудования, тем более теперь, когда персонал недоукомплектован. Она обязана уметь в случае аварии отключить электроэнергию.

— И к тому же, я сама разрабатывала такие системы, — сказала Джен.

Эллиот вымученно улыбнулся.

— И это тоже.

— Ясно, — сказала я, отбрасывая обеими руками волосы со лба и вздыхая. — Значит, это было преднамеренно.

— Похоже на то, — сказала Джен. — Если только Питер, умирая, не выдернул предохранитель.

— Окей. Давайте перенесем его.

Мы вчетвером осторожно, чтобы не сломать Питеру крылья, завернули его в простыню, спустили в подвал и положили на расчищенный от лежавших там вещей стол. Эллиот непрерывно дрожал. Он выглядел уже не так опрятно, как раньше, и я забеспокоилась, что наш банник утрачивает контроль над собой.

— Что будем делать дальше? — спросил он, не глядя на меня.

— Дальше будем охотиться, — сказала я и взглянула на Джен, ожидая, что та запротестует, однако та кивнула.

— Эллиот, вы со мной, Квентин с Джен. Если что-то увидите — не пытайтесь разобраться, что это такое, просто бегите.

— Хорошо, — ответил Квентин, и мы разошлись.

Коридоры Эй-Эль-Эйч переплетались, как ленты Мёбиуса, складываясь сами в себя странными, а порой просто невозможными способами. В некоторых помещениях ярко горели лампы, другие едва-едва освещались просачивающимися снаружи тусклыми солнечными лучами. Мы обыскивали комнату за комнатой, обшаривая шкафы и укромные местечки — обнаружив при этом столько потайных проходов, что я просто не могла поверить. Выследить здесь кого-либо было бы крайне трудно, но выследить местного жителя — а искать нужно было именно местного — совершенно невозможно. Из-за недавних уходов персонала я даже не могла быть уверена, что тот, кого мы ищем, это один из уже известных подозреваемых.