– Нет где? – переспросила Кира.

Он улыбнулся, стянул с себя тряпку и протянул мне. Я вежливо отказался, жалея, что в детском лагере прогуливал занятия по плаванью. Умение задерживать дыхание очень бы сейчас пригодилось…

– Он не отсюда, – серьезно изрек Славик, снова кутаясь в тряпку. – И у него мало времени.

– Что ты несешь?

– Ты, Лиза, совсем запуталась. Никто уже тебе не поможет.

– Псих придурошный, – выругалась Кира. – Влад, уходим.

– Вызови какую-нибудь социальную службу. Нельзя же его так оставлять…

Славик протяжно взвыл. Приподнялся и вцепился в мой рукав.

– Беги от нее, – вдумчиво произнес он и залился раскатистым смехом. У меня внутри все сжалось.

– А ну пусти его, – прошипела Кира и толкнула Славика.

Тот одернул руку, свернулся калачиком на матрасе, нахлобучив тряпку на голову. Кира поспешила к выходу, а я за ней. Выглядела она нервной: то ли дрожала от страха, то ли тряслась от злости. Я подсадил ее к окошку, с трудом вылез следом и отряхнулся, прекрасно осознавая, что это ничем не поможет.

К машине мы вышли в молчании. Часы показывали четыре утра, смех Славика по-прежнему звенел в ушах.

– Забей, – сказала Кира с намеком на компромисс. – Переночуешь у меня, а утром к Лейке вернешься. Нечего этого урода жалеть, он раньше был очень … затейливым. Мог бы всех поубивать, не моргнув. Но нет, сейчас у него интеллект ниже плинтуса. Он бы не осилил выслеживать вемов. Мерзкий тип, в этой дыре ему самое место.

Я предпочел в дискуссию не вступать. Чувства меня одолевали смешанные, точно не знаю какие, но на душе было противно.

Жила Кира в центре Москвы в высокой элитной новостройке, с отдельным въездом, без старушечьих клумбочек во дворе. Войдя в квартиру, я едва не присвистнул от восхищения. Если бы меня спросили, какое оно, идеальное жилище, я бы описал нечто похожее: огромная студия с минимумом мебели и полным отсутствием элементов вычурного декора. Просто ожившая мечта! Обстановка была выше всяких похвал – стильно, строго, со вкусом, ни одной лишней детали. Среди встроенной мебели, больших окон, прозрачных полок дышалось легко и свободно. Особенно меня поразила мозаика из лампочек на потолке, эффектно освещающая комнату. Эти дизайнерские штучки смотрелись удивительно красиво.

Кира сразу открыла шкаф, кинула мне просторный халат и указала на дверь ванной.

– Полотенце бери любое, – устало сказала она.

– Давай сначала ты? – предложил я из скромности.

– Нет, я зависну там на час. Ты управишься быстрее.

Выданный халат мне не понравился. Было в нем что-то безликое, усредненное, как в гостинице. Словно он по умолчанию ничей и никогда не обзаведется хозяином. Однако в ванной меня охватило такое умиление, что халат вылетел из головы. На стиральной машине громоздилась куча резиновых уточек задорного оранжевого цвета. Кира с ними купается? Впечатляющее, должно быть, зрелище…

Из душа я выбрался, убеждая себя, что преследующий меня отвратительный запах всего лишь иллюзия. Кира заняла ванную, я прошел в комнату и уселся в кресло. Точнее в импровизированные качели – стеклянный пузырь, подвешенный к потолку. Удобное кресло, кстати!

После сегодняшней поездки Лейка начала казаться вполне адекватной девушкой. Чего я привязался к ее любви к рухляди, манере одеваться и надменно разговаривать? Зато она не стала бы лихачить на машине, таскать меня по заброшенным домам и пинать бомжей. И вообще Лейка рассудительная, с ней гораздо спокойнее.

Когда из ванной вышла Кира, направление моих мыслей мгновенно изменилось. В желтой пижаме с ромашками и пушистых тапочках она выглядела настолько забавно, что я мигом забыл обо всех сомнениях. Кира плюхнулась в соседнее кресло и близоруко прищурилась. В ней чувствовалось напряжение – неосязаемое, но будто электризующее воздух. Интересно, вемы примерно так видят эмоции?

– Наши вещи стираются, – сказала Кира и тихонько качнулась в кресле. – К утру высохнут.

Я улыбнулся, зная, что дома первым делом сожгу одежду и пепел развею над общагой. Если, конечно, выпутаюсь из этой истории…

– Ты был прав, – грустно улыбнулась в ответ Кира. – На нас охотится какая-то сволочь.

– Гуманная сволочь. Детей со стариками не трогает.

– Зачем их трогать? Они ничего собой не представляют.

– В смысле, не представляют никакой опасности?

– Ну да.

– Они не умеют людям мозги крошить или что? – спросил я, стараясь ухватить ускользающую мысль за хвост.

– Первые еще не научились, вторые после ловушки безобидны, как младенцы.

– Тебя это не смущает?