Как видим, скромности этому человеку было не занимать. Но он пошел еще дальше, добавив в конце своей речи:

— Какой урок для королей, для всех людей! Да, господа, эта церемония — великий урок!

Право же, тот, кто не знал бурной биографии Талейрана, после таких слов мог подумать, что он был верным слугой и хранителем памяти казненных Людовика XVI и Марии Антуанетты.

Конец января и начало февраля не принесли ничего нового. Конфронтация между участниками конгресса стала настолько очевидной, что благодаря ей была выстроена целая «система компромиссных соглашений по территориальному переустройству континента» [467] .

Члены Венского конгресса полностью погрузились в рутину совещаний и развлечений, и тут вдруг грянул гром… В Вену пришла страшная весть: Наполеон бежал с острова Эльба.

Генерал А. И. Михайловский-Данилевский свидетельствует: «Два дня прошли в догадках о том, где Наполеон выйдет на берег; одни полагали, что он отправится в Америку, другие — что он пристанет в Неаполе; но большая часть, основываясь на неудовольствиях, произведенных слабым правлением Бурбонов, думали, что он высадит войска свои во Франции» [468] .

Так и произошло: 1 марта 1815 года Наполеон высадился на юге Франции, в бухте Жуан.

5 марта монархи, находившиеся в Вене, обнародовали манифест, в котором Наполеон был объявлен вне закона, а 13 марта представители России, Австрии, Пруссии и Англии «обязались до тех пор не слагать оружия, пока не лишат его возможности возмущать на будущее время спокойствие Европы» [469] .

20 марта Наполеон вошел в Париж, а через пять дней после этого союзные державы подписали соглашение о совместных боевых действиях для защиты решений Венского конгресса.

Талейран рассказывает в своих «Мемуарах»: «Когда дела были таким образом закончены и король, а следовательно, и Франция были приняты в союз, заключенный против Наполеона и его приверженцев, я покинул Вену, в которой ничто меня более не удерживало, и отправился в Гент [470] , очень далекий от мысли, что по прибытии в Брюссель я узнаю об исходе сражения при Ватерлоо» [471] .

Далее события разворачивались с калейдоскопической быстротой. 18 июня 1815 года произошло сражение при Ватерлоо. 21 июня Наполеон прибыл в Париж и поспешил собрать своих преданнейших друзей и братьев, которых военные события заставили искать убежища во Франции.

Отметим, что Наполеон прибыл в Париж ночью и задыхающимся от усталости и волнения голосом рассказал о своем страшном поражении.

— А что в столице? — спросил он.

— Плохо, — ответил ему генерал де Коленкур. — Все желают отречения, у всех дурное расположение духа.

— Я это предвидел, — вздохнул Наполеон. — Беда велика, но, объединившись, мы могли бы исправить положение. Если же мы будем разделены, Франция станет добычей для иностранцев.

На другой день братья Наполеона и министры вновь собрались в Елисейском дворце для совещания. Император много говорил о необходимости принять решительные меры, объявить Отечество в опасности, призвать всех к оружию и т. д. и т. п. Но в ответ его ждало лишь напряженное молчание. Заметив это, Наполеон сказал:

— Ну, что же… Если Франция во мне больше не нуждается, я отрекусь…

На следующий день он отрекся от престола в пользу своего сына.

22 июня 1815 года образовалось временное правительство из пяти членов: Фуше, Карно, Гренье, Коленкура и Кинетта.

Во главе правительства оказался Фуше, но не следует думать, что это говорило о его силе. Никакой реальной силы за ним не было, и ему ничего не оставалось, как обманывать Людовика XVIII и всю Европу, что он якобы — сила, с которой надобно считаться, что именно он держит в своих руках корону. Но у французов была иная сила, реальная, однако она находилась вне Франции. Это был Талейран, прославившийся в Вене, содействовавший первому возвращению Бурбонов и теперь очень хотевший «удержать за это при них первенствующее значение» [472] .

Талейран конечно же отдавал себе отчет в том, что без него Людовик XVIII со своим любимцем де Блака и со своими эмигрантами наделал бы множество ошибок и потерял бы престол. Это он, Талейран, «устроил новую коалицию против Наполеона, он поддерживал Бурбонов, Людовик XVIII возвратится теперь снова по его милости и, чтобы удержаться на престоле, должен подчиниться вполне его руководству, чтобы не было при дворе никакого другого влияния» [473] .

На другой день после сражения при Ватерлоо Талейран приехал в Брюссель. В последний момент он решил не ехать к королю в Гент, а явился в качестве самостоятельной «боевой единицы», с которой Людовик XVIII должен был сам искать возможность договориться. При этом он тут же объявил, что все произошедшее стало прямым результатом ошибок некоторых высокопоставленных лиц — прежде всего Пьера Казимира де Блака, министра Королевского двора и главного советника короля.