Обреченно вздохнув, Кассий подошел к столу и низко опустил голову.

– Ну, рассказывай, да не мямли, – с напускной суровостью приказал легат.

– Да, господин, – тихо промолвил юноша. – Поистине, я достоин самого сурового наказания. Не легионер – растяпа.

– Ну, о твоем наказании мы подумаем потом. А пока поведай, что делал у дуба этот парень… э-э… Зарко, кажется.

– Да, Зарко. Он подробнейшим образом докладывал дубу о легионе, о городских укреплениях, ну, обо всем, что узнал.

– Так-так. – Юний задумчиво потеребил аккуратно подстриженную бородку. – Ладно, об этом потом подумаем. Теперь расскажи о том, что ты поведал варварам!

– Клянусь, ничего такого! – испуганно дернулся Кассий. – Об одежде, о книгах, о наших обычаях…

– Какие любопытные варвары, – вставил свое слово префект. – И что же, всю эту чепуху они выслушивали, как ты говоришь, с неослабным вниманием?

– Клянусь Юпитером, так и было!

– Так-так-так… – Рысь забарабанил по столу костяшками пальцев. Что-то было не совсем так в рассказе Кассия. Нет, не то чтобы легат ему не верил, но… Все же что-то явно ускользало, какой-то не совсем обычный момент. Хотя, пожалуй, тут все необычное. Ну, какое вражеской разведке дело до книг, лупанариев, развлечений? Так, любопытства ради… Так… Так-так… Так!

– А когда они потеряли к тебе всякий интерес, Кассий?

– Гм…

– Ну, после какой твоей фразы?

– Сейчас, сейчас вспомню. – Юноша совсем по-детски закусил нижнюю губу. – После того как я рассказал о школе и о ее новых учениках-варварах.

– Вот оно! – Юний хлопнул ладонью по столу. – Вот оно. Помнишь, Илмар, Гавстальд с Табинием докладывали, что варвары сговаривались идти к Нордике так, словно бы собирались просто половить рыбу?! Так ведь и в самом деле – все просто. У них здесь…

– Соглядатай! – хмуро закончил префект. – И я догадываюсь кто.

– Да тут и догадываться не надо. – Рысь зло сплюнул на пол. – Жаль. Вента говорит – хороший парень, любознательный и сметливый.

– Да вот она нам как вышла, его любознательность! Одно дело – своим соплеменникам докладывать. И совсем другое – племени Волка. Они ж не только нам, они и им враги! Будем брать соглядатая?

– Будем! – жестко отозвался Рысь. – Хватит ему своевольничать, пора и нашу власть показать. Кассий!

– Да, господин легат.

– Готов понести наказание?

– Готов…

– Тогда вот что, явишься к своему тессарию и доложишь, что с завтрашнего дня будешь нести службу в отряде Гавстальда. Префект предупредит твоего центуриона. Что глазами сверкаешь? Служба в отряде Гавстальда – дело весьма опасное и непростое. С завтрашнего же дня получаешь личное задание: делай, что хочешь, а найди мне хозяина валявшегося под дубом денария. Очень мне интересно. Кто же это такой богач? И – самое главное – что он там делал?

Илмар внимательно посмотрел на легата:

– Ты думаешь…

– Да! Полагаю, у варваров мог быть и не один осведомитель. Иди, Кассий. Иди и помни – дело это весьма срочное и нужное. Ищи!

– Служу Отечеству! – вытянулся молодой воин. – Legio – patria nostra!

Три длинных челна отчалили под утро от пристани Нордики, разрезая острыми носами клубившийся над водой туман. Юний, Илмар Два Меча и воины. И еще – Зарко. Руки отрока были связаны за спиной, двое легионеров пристально следили за ним – не вздумал бы броситься в воду. Не раз и не два Рысь кидал на юного соглядатая задумчивый взгляд, хмурился. В работе на «волков» Светозар так и не признался, да и вообще, все, что касалось «молитвы» у дуба, тупо отрицал. Илмар предложил всыпать упрямцу плетей, да и Юний, честно говоря, склонялся именно к этому… Отговорила Вента. Сказала – свезите в селенье, спросите. Там ведь тоже живут враги «волков». Молодец девчонка! Уж перед своими родичами этому упрямому парню запираться будет куда как труднее.

Сквозь облака проглянуло солнце, вернее, лишь лучи сверкнули за деревьями, за дальним лесом, окрасили золотом вершины холмов. Слышно было, как позади, в Нордике, перекликаясь, запели петухи. Утро. Туман постепенно рассеивался, становился реже; нагнувшись, Рысь зачерпнул холодной водицы, попил с ладони, обтер лицо. Вокруг, по берегам, тянулись ольховые заросли, гнулись к самой воде ивы. Легкий ветерок гулял в камышах на излучине, шевелил листья берез и осин, а вот раскачать тяжелые еловые лапы не смог, те так и висели – неподвижно, мрачно, угрюмо.