— Где? — запищала Марсия и они оба выскочили на улицу.

— Там, там! — махнул рукой Джон.

— Я вам их куплю, — тихо сказала Сюзан. Естественно, нельзя же ожидать, что это место заинтересует их — место, где будут стоять выполненные ею статуи.

Когда они оказались на корабле, вдали от невидимого уже берега, Сюзан тщательно пересчитала деньги. Если бы она была одна, то не тратила бы на это время; но те трое во всем зависят от нее. Она пересчитала счета, проверила, там ли дорожные чеки, куда она их положила, и вышла их каюты. Джейн прогуливалась по палубе, все так же крепко сжимая руки детей.

— Я буду держать их до тех пор, пока буду на ногах, — сказала она Сюзан. — Боюсь, что когда выйдем в открытое море, мне придется основательно слечь.

— Тогда я пойду вниз и распакую вещи, — сказала Сюзан.

Она спустилась в каюту, вынула пижамы, зубные щетки и еще раз пересчитала свои наличные деньги. Это были деньги, полученные на конкурсе и половина страховки Марка, которую она сняла со счета в банке. Она предполагала, что при том, как будет вести хозяйство Джейн, денег должно хватить на год. За этот год ей необходимо заработать деньги на следующий год. Ее работа должна быть более чем искусством, более чем удовлетворением собственных страстей. Она должна быть хлебом, который насытит ее детей и предоставит им крышу, под которой они будут жить.

Она вспомнила, как в последний раз закрывала двери своего дома. В тот момент ее охватил легкий страх. Она покидала единственное пристанище, которое ей принадлежало, и уходила без особенной причины в мир, которого не знала. Но она уже не могла ни одной ночи спать в этом доме. Она хотела отправиться в путь, она должна была отправиться в путь.

«Неужели я боюсь? — спрашивала она собственное сердце. Но страха не было. — Я достаточно сильна», — отметила она с удовлетворением. Сюзан расчесывала щеткой волосы, стоя перед зеркалом. Ее лицо было загорелым, а тело крепким и полным силы. С того дня, как она решилась уехать в Париж, безволие, гнетущее ее с момента смерти Марка, сменилось своей противоположностью. Она чувствовала, что способна на все. Целый год! За целый год она обязана добиться всего, что только возможно.

Двери открылись, и в них появилась позеленевшая Джейн.

— Мы уже в открытом море, — сказала она безучастно. — Мне надо прилечь.

Она втолкнула детей в каюту.

— Вы не размечтаетесь и не забудете о них?

— Нет, — ответила Сюзан. — Не размечтаюсь.

— Вам нельзя выпускать их из рук, — сказала Джейн, продолжая крепко держать детей. Она прислонила голову к стене.

— Не выпущу, — пообещала Сюзан. Она посмотрела в иллюминатор, за которым плескались зеленые волны.

— Ну, Сюзан Гейлорд, наконец-то вы здесь!

Поезд беззвучно остановился в сером сумраке раннего парижского утра и в дверях вагона мгновенно появилась голова Дэвида Барнса.

— Штучки-дрючки, — добавил он, окинув взглядом всю компанию. — Ну, пошли. У меня есть для вас комната в пансионе, и нам надо бы поскорее найти еще одну. Я думал, что вы приедете одна. Мне и во сне не могло присниться, что вы потащите за собой этих своих щенят.

— Я должна была приехать с ними, или уж вовсе не приезжать.

Барнс не ответил. Он орал на растрепанного носильщика, чтобы тот взял чемоданы, а после мчался впереди, локтями расчищая путь в толпе людей.

— Не отставайте от меня! — требовал он.

Он довел их до выхода, вложил пальцы в рот и пронзительно свистнул, мгновенно из тумана примчалось такси.

— Влезайте, — скомандовал он и, когда все сели, втиснулся рядом с Сюзан и крикнул водителю, куда надо ехать.

— Все для вас приготовлено, — сказал он Сюзан. — Ежедневно в восемь часов утра вы будете приходить в ателье — это здесь, я написал вам адрес — и все время до обеда будете работать с этим вот человеком. Он научит вас миллиону вещей, о которых вы даже не имеете представления. После обеда вам придется ходить ко мне и давать отчет. Пока что я вас не заставлял работать как следует. До этого времени я с вами обращался, как с женщиной. Но с этого момента вы уже не женщина. Вы скульптор. И вы будете безропотно выполнять мои задания. Будете учиться всему. Вы когда-нибудь видели, как отливаются статуи?

— Нет, — сказала Сюзан.

— В чем дело? — Он посмотрел на детей. — Почему вы привезли их с собой?

— Они — мой дом.

— Вам не нужен никакой дом! — прохрипел Барнс.

Она не ответила. Она уже не будет его бояться. У дверей пансиона Сюзан повернулась к нему и подала руку.

— Вы были очень любезны, — сказала она. — И сделали для нас все, что могли. Лучшего нельзя и пожелать. Завтра утром я пойду в ателье, а после обеда — к вам.

— Вот мой адрес. — Он подал ей клочок бумаги. — Я все четко написал. На этих французских названиях можно язык сломать… У вас все в порядке?

— Совершенно, — быстро подтвердила Сюзан.

— Ну и хорошо! — проворчал он, повернулся и грохочущим шагом скрылся в тумане.

— Куда пойдем? — спросила Джейн.

Дверь им открыла полная смуглая француженка.

— Мы зайдем в пансион и позавтракаем. Потом вы займетесь детьми, а я осмотрю комнаты, в которых мы будем жить. — Она прошла за женщиной по темной маленькой лестнице в большую, пустую и чистую комнату.