В их отношениях они переживали, как он про себя называл, период затишья. Когда с ними не было Грега или Артура Блума, он заводил с Милли беседы, когда Агнес случалась рядом, то принимала в них участие. В остальных случаях, когда с ними работал кто-нибудь из мужчин, Роберт давал Милли возможность рассказывать ему что-нибудь, и по большей части она не нуждалась в ответах.

Но если между Робертом и Агнес наблюдалось своего рода затишье, то этого нельзя было сказать о кухне — он знал, что здесь он под подозрением. Иной раз старик Уотерз кидал на него такие взгляды, что можно подумать, он хочет его разорвать на мелкие кусочки. И Пегги, та тоже переменилась. Прежней осталась только Магги. Но Магги была, так сказать, на седьмом небе, витала в облаках, потому что собиралась замуж за Грега и пользовалась любым случаем, чтобы приняться благодарить его, так как все это дело его рук.

Он был рад за нее, у нее золотое сердце, а Хаббард приличный парень.

В тот июльский день солнце пекло нестерпимо, и, перекопав еще одну грядку, он остановился, вытер шею носовым платком и глянул туда, где копошились Агнес с Милли. Они пололи грядку земляники, убирая сухие стебли и плодоножки. Он улыбнулся, вспомнив, как накануне она хотела посадить усы, чтобы сделать новый ряд, а Блум стал объяснять, что еще рано. Но она сказала, что читала об этом.

— Э, мисс, очень может быть, — вздохнул Блум, — но одно дело книжки, другое опыт, а те, кто их пишет, по большей части ни шиша в этом не смыслит. Наверное, выращивают свои растения в парнике или в каком-нибудь укрытии.

Он взял верх, и она, по-видимому, смирилась и теперь выщипывает травку с грядок.

Эти дни она явно спокойнее, удовлетвореннее. Возможно, подумал Роберт, это потому, что нашла интерес. А что может быть лучше работы на свежем воздухе, для того чтобы привести в порядок свои мысли? Он ощутил это на себе. Но вместе с тем обнаружил, что такого лекарства не существует для ночи, и остается изнурять себя работой, чтобы не думать или не приложиться к бутылке. А ведь он стал много пить в последнее время. Нужно следить за собой. Да, нужно держать себя в руках, хотя бы для того, чтобы не нарастить живот.

Он увидел, как вдоль живой изгороди бежит Бетти, она остановилась около Агнес и что-то сказала. Та бросила грядку и поспешила к дому, Милли осталась с Бетти. Бетти подошла к нему и объяснила:

— Это гостья, леди Эмили Клинтон-Смит. Видел бы ты, как она размалевана. И еще, говорит, обед для собаки! Фу, ни за что не хотела бы работать у нее. Обязательно скажешь или сделаешь не так.

— Минуточку. — Он не дал ей договорить. — Смотри, Милли помчалась за ней. Верни-ка ее назад и оставь со мной, с ней все будет в порядке.

Леди Эмили Клинтон-Смит. Это та самая старушенция, которая была на похоронах и проторчала дольше всех. И больше не появлялась. Известная личность эта старушенция! Интересно, зачем она пожаловала, уж наверное не потому что печется о мисс, иначе давно бы уж приехала...

Агнес думала примерно так же. Она побежала на кухню, вымыла руки в раковине, потом попросила Пегги:

— У тебя тут нет гребня под рукой?

Пегги подошла к камину, взяла с него гребень, пальцами счистила остатки волос и подала хозяйке:

— Можешь вымыть руки и причесаться, а платье не переменишь, она и так уж заждалась.

— Ну и что? Я занималась огородом, она поймет. Должна понять, говорят, в свое время она тоже увлекалась огородом.

Вернув гребень Пегги, она быстро вышла из кухни и через холл прошла в гостиную. Леди Эмили сидела в кресле с прямой спинкой у окна, откуда просматривалась подъездная аллея к дому. Она повернула голову к входившей в комнату Агнес и, не дав ей даже закрыть за собой дверь, заговорила:

— Я смотрю, у вас аллея расчищена, не как раньше, вы что, наняли еще работников?

— Да нет, работников не больше, все те же. Как вы, леди Эмили?

— А как ты меня видишь, тут я вся, все такая же вот уже двадцать лет и, вероятно, такой останусь еще двадцать. Я написала, чтобы меня похоронили стоя и во всей одежде. — В уголках ее губ промелькнуло подобие улыбки. Осмотрев Агнес с головы до ног, она заметила: — Чем это вы, милочка, занимались? Вид у вас не самый презентабельный.

— Я занималась в огороде. Мы его расширяем.

— Огородничаете? Могло быть и хуже. Но руки! Они грубеют, а потом спину не разогнешь, и ради чего? Однолетники умирают, а другие растут так долго, что не доживешь, чтобы ими полюбоваться. У нас есть аллея деревьев, которые посадил еще мой прадед. Ну, и что он от них получил, спрашиваю я? Пастор скажет вам, что это во славу Божию. Чепуха на постном масле. Да нам всем повезет, если хотя бы одному из нас повезет увидеть Его, я так думаю. И нам очень, я повторяю, нам очень повезет, если мы доживем до этого же времени в будущем году. Тебе это ясно, девочка?