— Присмотрел один симпатичный домик в Ляхте. Мне многоэтажки не нравятся, хочу жить на земле. Впрочем, жилище — вопрос хоть и важный, но не основной. Прежде — дело. Предлагают тут стать совладельцем небольшой, но перспективной фирмы, однако…

— Какая загвоздка? — это Гарик.

— Вступительный пай великоват, — вздохнул я. — Не дотягиваю малость. Ладно, что-нибудь придумаем…

— Конечно, Димка! При твоей энергии ты быстро тут впишешься.

Черт побери! Когда же прозвучит волшебное слово?!

— А вы, Дима, долго прожили в Забайкалье?

Ну, наконец-то! Это Ларочка, умница.

Я умышленно не смотрел на Ирину, но кожей чувствовал, как в ней взорвалась сверхновая, обдавая меня жаром.

Уж свой-то шанс я не упустил. Рассказал, что после окончания вуза много колесил по стране, пока наконец десять лет назад не осел в Забайкалье. Нет, там здорово, мне нравится. Но, видимо, такая уж у меня непоседливая натура. Неистребимая тяга к перемене мест. Тем более обстоятельства вынуждают. Вот вернусь на днях в Читу, продам дом, участок, гараж, а машину продавать не буду, слишком к ней привык, она у меня отрегулирована, как часики. Хоть и дороговат перевоз, за ценой не постою. А может, и своим ходом перегоню… — и так далее в таком же духе.

Некоторое время разговор крутился исключительно вокруг моего предполагаемого переезда. Зинаида Германовна напомнила о нездоровом невском климате, Ларочка тут же возразила, что климат нездоров лишь для туберкулезников, а Гарик заверил, что готов устроить любое мое объявление в «Невской радуге». Бесплатно.

Одна Ирина не раскрывала рта. Но я не спешил торжествовать. Еще неизвестно, какая цепочка замкнулась в ее женском сознании, какие токи пробежали по нервным волокнам. Но ход с моей стороны был сильный. Подождем ответного.

Я незаметно перевел разговор на другую тему.

Минут через десять, сославшись на звонок, которого я жду, я предложил Ирине покинуть хлебосольных хозяев.

Она кивнула, все еще потрясенная новостью.

В прихожей, подавая мне плащ, Гарик шепнул:

— Так ты позвони завтра, не забудь.

Я заговорщицки кивнул.

Едва мы с Ириной оказались в лифте, как она спросила с дрожью в голосе:

— Почему ты меня обманул?

— Я?! Обманул?! — Мое изумление было неподдельным.

— Я спросила: откуда ты приехал? Ты ответил — из Москвы. — Ее серые глаза насквозь прожигали меня.

— Но, Ирочка… Я действительно приехал из Москвы. Провел там две недели, осматривался. А Чита для меня — уже отрезанный ломоть. Дом я фактически продал. Остается выписаться и перегнать машину. Через несколько дней и этот вопрос будет решен…

Лифт остановился. Мы вышли из подъезда и по тенистой аллее направились к проспекту. Было еще не поздно, на остановке толпился народ, горели почти все окна.

Я привлек Ирину к себе и крепко поцеловал.

Она ответила, но мыслями была далеко. Затем я услышал ее голос, тихий, как дыхание:

— Значит, это — судьба…

— Ты что-то сказала, моя прелесть?

Приняв решение, она полностью вернула себе самообладание.

— Дима, повези меня в какое-нибудь спокойное место, где мы могли бы серьезно поговорить.

— А как же варьете?

— К черту! Никакой громкой музыки, и чтобы рядом не торчали ничьи мохнатые уши!

— Я знаю единственное такое место: мой номер в гостинице. Вы не против, ваше величество?

— Едем!

Закрыв дверь, я первым делом попытался заключить Ирину в объятия, но она решительно выскользнула из них.

Я горестно вздохнул:

— Иринка, ты и вправду обиделась?

Она покачала головой:

— Дима, я обещала быть с тобой ласковой, и буду. Вот увидишь. Но сначала давай поговорим. Я должна сделать тебе одно предложение и хочу, чтобы ты согласился на него по здравом размышлении, а не ворчал после, что попросту поддался женским чарам.

— Браво, Ирина! Я в восторге от твоей логики!

— Твой холодильник не совсем опустел?

— Сейчас посмотрим.

Я выставил на стол бутылку, закуску, и мы расположились для серьезного разговора.

— Итак…

Она нервно закурила, затем твердо посмотрела мне в глаза. Я уже заметил за ней две эти крайности: либо мягкая полуулыбка в уголках чувственных губ, отчего весь ее облик приобретал законченную женственность и притягательность, распаляя желание, либо жесткий, испытующий взгляд, невольно вселяющий тревогу, будто нежданно угодил в лес, где водятся тигры.