— Не беспокойся об этом, — сказал Ларри через водительское окно.

— Мы вернемся, — сказала ему Барбара. — Я не думаю, что это займет более часа.

— Если только им хватит ниток и не придется посылать за дополнительными, — сказал Пит.

— Полиция, вероятно, еще будет здесь.

— Я этому не удивлюсь. — Барбара убрала руку с руля и нежно потрепала Ларри по щеке. — Не волнуйся. Никто не посадит тебя в тюрьму за убийство этого негодяя.

— А если все — таки посадят, — сказал Пит, — то ты сможешь написать об этом книгу.

— Спасибо за поддержку, дружище.

— Поехали, детка. Трогай. А то я превращаюсь здесь в десерт для вампиров.

— Вези его осторожней, — сказал Ларри. Затем он отошел от машины. Джина взяла его за руку, и они стояли рядышком, пока Барбара выруливала с дорожки.

Лейн, сидя на кровати родителей с телефонной книгой на коленях, сняла телефонную трубку и набрала номер Крамера. Она услышала первый гудок и представила себе, как в темном доме Крамера вдруг зазвонил телефон, вероятно, напугав Райли.

Еще два гудка, затем телефон соединился.

Прежде, чем она успела открыть рот, голос Крамера сказал: «Сейчас я не могу ответить на ваш звонок. После гудка, сообщите, пожалуйста, свое имя, номер телефона, и я позвоню вам, как только смогу».

— Черта — с — два ты позвонишь, — пробормотала Лейн после его «Спасибо».

Она слышала пустой звук, похожий на ветерок в пустыне ночью.

А, может быть, Райли и нет там.

Раздался гудок.

— Эй, сними трубку. Это твоя ханжа. Ты понял? Твоя оплеванная ханжа. Сними трубку. Это срочно.

Лейн услышала щелчок.

— Лейн? — Голос Райли.

— Да, это я. Вынь ленту из аппарата и положи в карман.

— Ладно. Что случилось?

— Сделай это сразу же.

Спустя несколько секунд он сказал:

— Готово. Я вынул ее. Что случилось? Он уходит?

— Он мертв.

— Что?!

— Мой отец убил его минут десять тому назад. Сейчас у меня нет времени рассказывать тебе об этом. Дело в том, что ты можешь идти домой.

— Черт побери!

— Ты должен радоваться.

— Я сам хотел…

— Знаю, знаю…

— Может поджечь дом этого ублюдка?

— Нет, не надо. Там могут оказаться улики.

— О, да. С этим все в порядке. Здесь их полно.

— Вот как?

— Этот гад устроил целый музей в своем шкафу — все стены в фотографиях. Ты, Джессика, с полдюжины еще…

— Я? — переспросила Лейн, не в состоянии даже вздохнуть.

— Да. Их тут штук тридцать — сорок. У него здесь есть затемненная комната с самыми разнообразными камерами, телефотолинзами.

— О, Боже.

— И куча дамского нижнего белья. Трусики, бюстгальтеры, ночные рубашки. Этот тип — половой извращенец. Похоже, что он пользовался ими для…

— Оставь все, как есть. И, ради Бога, не поджигай дом. Полиция должна найти все это. Это спасет моего отца.

Несколько мгновений стояла тишина. Затем Райли сказал:

— Я даже не знаю. Некоторые снимки Джессики… Мне бы не хотелось, чтобы полиция увидела ее в таком виде.

— Они должны знать, чем занимался Крамер.

— Да? Уверяю тебя, ты не говорила бы так, если бы видела, в каком виде он заснял тебя.

— Он не мог…

— Он следил за тобой, Лейн. Судя по всему, он околачивался и у вашего дома тоже. Советую тебе закрывать занавески получше.

— Господи Иисусе, — прошептала она.

— Все еще хочешь, чтобы я все так и оставил?

Зажмурившись, она застонала.

«Мои фотографии на его стенах. Снимал через окна?» Ее бросило в жар, а по телу поползли мурашки.

— Все оставь, — сказала она. — Пожалуйста. Так надо.

Опять тишина. Наконец, Райли сказал:

— Я оставлю часть из них. Полиции будет достаточно, чтобы понять, что это за тип. Хорошо? Самые худшие фотографии твои и Джессики я возьму и сожгу.

— Хорошо. Спасибо. — Лейн услышала, как хлопнула входная дверь. — Все. Я вешаю трубку. Вошли мои родители. А ты уходи оттуда. — Лейн повесила трубку и быстро вышла в коридор.