Шрифт:
— Дарья! — капризно крикнула розовенькая девица, похожая на крупного малыша. — Поставь рок «Иисус-суперхристос».
— Лучше, Дарьюшка, спой, — предложил парень в шёлковой рубахе.
Все закричали и застонали, предвкушая. Кто-то уже тянул гитару. Произошло некоторое движение, во время которого гости прибегли к заметному наползанию на хозяйку. Инспектор этим воспользовался и, как бы случайно, добежал на четвереньках до «школьницы», опрокинув бутерброд с икрой красной на бутерброд с икрой чёрной.
— Давитесь безалкогольным напитком? — заговорил Петельников.
Она глянула голубыми, полупрозрачными глазами, за которыми, казалось, ничего не было, кроме свечного света.
— А вы давитесь коньяком?
— Я наслаждаюсь.
— Вы его хлебали, как рыбий жир.
— Предпочитаю водочку, — нашёлся инспектор.
Если заметила «школьница», что он старается пить меньше, то могла заметить и хозяйка. Но Дарья уже положила тяжёлую ладонь на струны и прокашлялась. Контральто, сперва забрезжившее, как зимнее утро, вдруг камертонно ударило по стеклу и глине. Её голос заволок комнату — она пела о белых розах, любви и пуховой шали, на которую упали те белые розы и, в конечном счёте, в которой запуталась та любовь.
— Ну как? — спросил Вику инспектор про пение.
— Такая чувствиночка, аж уши встают дыбом.
Гости захлопали, требуя ещё романсов.
— Изобретатель, ты куда уполз? — крикнула лилово-кисейная.
— Подругу подкусываете? — спросил он у Вики, не отозвавшись на «изобретателя».
— Мы вместе работаем.
Это уточнение обнадёжило инспектора — Вика подчеркнула, что ничего общего с Дарьей Крикливец не имеет. У инспектора было готово с десяток вопросов, выжимающих информацию незаметно и по капле…
Но лиловокисейная девица подползла-таки и жарко, обдавая его ухо паром, сообщила:
— У меня дома кашпо в макраме на бридах.
Инспектор хотел было попросить её перевести слова на русский… Вика намеревалась пригубить свой рог… Дарья ущипнула струны, желая спеть… Гости допили сосуды, готовясь выпить под романс…
Но в комнате что-то произошло. Стало тихо — только лишь потрескивало да металось пламя свечей, словно в них падали бабочки. Петельников сел, вскинув голову.
За Дарьей, в дымных сумерках дверного проёма стоял тяжёлый человек в тёмных очках, в куртке из чёрной лайки и в чёрных брюках, заправленных в белые сапожки. Даже полутьма не скрывала крахмальной белизны его лица.
— Привет, козлы! — щедро улыбнулся Сосик.
18
Петельников велел — пока он гуляет на дне рождения — быстренько поговорить с двумя ребятами: с Юрой из технического училища и со спортсменом Мишей Ефременко. Теперь было о чём спрашивать.
Юру инспектор укараулил возле училища. Невысокий белобрысый паренёк в форменной куртке и фуражке с готовностью набычился перед Леденцовым. Инспектор объяснил, кто он и от кого.
— У меня билет в кино.
— А я тебя провожу до кинотеатра.
Они пошли, косясь друг на друга.
— Деньги за колесо я хозяину отдал…
— Молодец, возместил причинённый ущерб.
— Так чего за мной ходите?
— Я хожу не за тобой, а иду вместе с тобой.
— А зачем?
— Вопросы есть…
Инспектор знал, что Петельников перед серьёзными вопросами заводил разговоры на посторонние темы, о том о сём и даже о погоде. Изучать этого Юру вольными беседами сейчас времени не было.
Но Леденцов хитрил перед собой, ссылаясь на время… Его обычное весёлое настроение растворилось в какой-то мглистой тревоге. Сперва он её не понял, прилившую тревогу. Потом осознал — беспокоился он о капитане. В логово пошёл. И если туда придёт Сосик…
— В диско-баре бываешь? — спросил Леденцов.
— Ну…
— «Ну» — это что? Да?
— Ну, да.
— Как там? — задал всё-таки общий вопрос инспектор.
— Весело, — улыбнулся Юра, овеянный воспоминаниями.
— Сосика знаешь? — прямо спросил Леденцов.
Его спутник как-то переступил ногами на ровном месте, словно увидел перед собой яму, которая вдруг затянулась асфальтом.
— Не знаю.
— Чёрная кожанка, тёмные очки, белые сапоги…
— Много там разных.
— Врёшь ведь, — не вытерпел инспектор, убеждённый его спотыканием.
— Может, и видел.
— Что он там делает?
— Капусту, — хихикнул Юра.
— Как?
— Каждый стрижёт свою капусту, как умеет, — он ещё раз хихикнул.
— Как стрижёт Сосик? — упорно повторил Леденцов.
— Почём я знаю, — спохватился парень.
— Ты его боишься, что ли?
— А его все боятся.
— Он своё отгулял, — опрометчиво бросил инспектор, стараясь убедить Юру в миновавшей опасности.