Экипаж тоже нашёлся. Даже два, на выбор. Ребята отдыхали здесь же, в диспетчерской и согласились прокатить нас к космодоку. Без удовольствия, но выбора у них не было.

Меньше, чем через пять минут створки ангаров вновь раскрылись и оттуда тягач стал вытягивать челнок. Группа специалистов незамедлительно выехала к стартовой площадке, чтобы подготовить челнок к взлёту. Мы отправились вслед за ними.

По пути я связался с Гриссомом. Новости у того были пока ещё так себе, он вёл подготовку и разведку. Заодно допросили дока Башира и осторожно расспросили Пикарда. О намерениях Кромвеля ни тот, ни другой не имели понятия. Пикард, тот вообще утверждал, что покинул мир Кришту задолго до событий, которые аукаются теперь на Олимпике. Он вообще, с самого начала, был в экспедиции человеком сложным, сам себе на уме. Удивительно, что его уговорили, а то и убедили превратиться в кришту. Но это было давно, тогда понемногу почти все прошли процедуру единения человека и кришту. Были и те, кто отказался, они основали свою колонию в стороне, и жили своим умом и хозяйством. Поначалу связь держали, потом друг о друге забыли. Чуть позже люди ушли дальше. Возвратиться домой у них не получалось — доступ к космическому кораблю контролировали новоиспечённые кришту. К тому же, в уходе не последнюю роль сыграла задумка Кромвеля, руководителя экспедиции — тайно превратить «отступников» в «новых людей».

Пару лет назад Пикард решил погулять по галактике. В новом состоянии это оказалось возможным, только недалеко. Так что он исследовал ближайшие к колонии планеты, и небольшую туманность неподалёку. А, когда возвратился из путешествия, обнаружил некоторые изменения в колонии. Не было Марии, а с ней когда-то у Пикарда завязались больше, чем дружеские отношения. Народ ничего не мог сказать определённого, кроме того, что люди-кришту оказались в более чем затруднительной ситуации, а Кромвель что-то задумал и отправился на Олимпик.

Больше не слушая ничего, Пикард отправился на поиски Марии, полностью уверенный, что она пошла на эксперимент не совсем добровольно. Да и в отношениях Пикарда и Кромвеля до того, как наш союзник ушёл, или улетел на исследования, были некоторые трения.

На сообщения о каких-то проблемах с основной, первоначальной колонией кришту, с которой почти вся экспедиция носилась как с писаной торбой, Пикард внимания не обратил. Он был зол на Кромвеля и, прежде всего, на себя, что позволил себе не вовремя заняться исследованиями близлежащего космоса.

Большего от него добиться не удалось, кроме ярого заявления в сотрудничестве против Кромвеля и его «прихлебателей».

Док Башир тоже ничего не добавил. Он даже не знал и не предполагал о дальнейших действиях Кромвеля. То есть своеобразная эвакуация оказалась для дока полной неожиданностью. Никто ему ничего не говорил. Вполне возможно, его решили оставить здесь, заниматься дальнейшими экспериментами с кришту второго поколения.

По поводу «Одина» он знал немногим больше. Только однажды случайно подслушал разговор Кромвеля и кого-то, кто находился в другой звёздной системе. Мол, нужно встретить «Один» в определённой точке, снять пассажиров и экипаж, после чего гнать домой, готовиться к чему-то. Док так и не понял к чему. На вопрос, зачем он выдал сообщение Кэрри МакГвайер, Башир ответил, что через неё решил привлечь внимание Комитета к некоей проблеме, которая вот-вот вскочит на Олимпике, словно прыщ. Вычислил каким-то образом, что журналистка родственница Пикарда и ищет любую информацию о том, куда тот исчез. Таким вот загадочным и сложным путём док вышел на нас.

Одним словом, ничего конкретного мы не узнали.

Тем временем подготовка к старту почти закончилась. К площадке подъехал микроавтобус, из него вылезли пилоты, те же самые, кто поднимали нас на орбиту в прошлый раз. Я непроизвольно хмыкнул, чем обратил на себя внимание Уорика. На вопросительно поднятые брови, мотнул головой, мол, ничего такого.

Старт прошёл по всем правилам. Мы пережили в точности те же ощущения, что и в прошлый раз. Когда створки иллюминаторов открылись, их тут же оккупировали полицейские, а ребята лейтенанта Сайдла только посмеивались, мол, мы это уже видали и всё такое.

Я заметил хмурое лицо лейтенанта. На вопрос, что случилось, тот ответил:

— Вспомнил Гравза. Первый полёт получился более чем запоминающимся.

Сказать в ответ тут нечего. Хоть и выяснилось, что Гравз, в итоге, работал на КТК, конкретно, на Кромвеля, но, всё же, обидно.

Да и на самого накатило невзначай. Ведь на том задании была ранена Марго и последствия для неё весьма интересные получились. Где она теперь, бог весть. Хочется надеяться, что вместе с теми, кто оккупировал космодок.

— Капитан Хаппельмайер, — вдруг раздалось в динамиках громкого оповещения, — просьба зайти в кабину пилотов.

— Упс, что-то случилось, — я встрепенулся. — Пойдёшь, Уорик?

— Мы лучше подготовимся к штурму космодока, капитан. По сути, нас ждёт абордаж, — на этот раз Уорик усмехнулся. — Мой отряд ещё ни разу не брал на абордаж целый космодок.

— Ну-ну.

Если позволят приблизиться к нему. Прежде, чем отправиться к пилотам, я выглянул в иллюминатор и попробовал найти меж светлых точек звёзд станцию «Дрон-2». Не нашёл, он, наверное, где-то с другой стороны. Если ума у КТК хватит, они могут захватить и боевую станцию. Это не просто, особенно если напролом. Можно сказать, невозможно, но, если внедрить туда своих людей заранее, как, скажем, сделали это с тем же Гравзом, тогда беды не миновать.

Пилоты меня уже ждали. Дверь в кабину на сей раз открыта настежь. Оба пилота на своих местах, задумчиво рассматривают приближающийся космодок. Пока на расстоянии, подробностей не видно, только огромная светящаяся в лучах звезды, точка.

— Что тут у нас? — я уместился между креслами пилотов.

— Связь с Олимпиком пропала, как только мы вышли в открытый космос, — сообщил бородач. — Связи с космодоком тоже нет. Вызов идёт, но никто на него не отвечает.

— Так и должно быть, — кивнул я. — С Олимпика сигнал глушат, а на космодоке — враги.